О разделе продукции

Соглашение о разделе продукции (СРП) (англ. Production Sharing Agreement) — специальный тип договора, заключенным между зарубежной добывающей компанией (подрядчиком) и государственным предприятием (государственной стороной), уполномочивающей подрядчика провести поисково-разведочные работы и эксплуатацию в пределах определенного участка недр (контрактная территория) в соответствии с условиями соглашения.

Соглашение между сторонами определяет какой % добытой нефти и газа в процессе промышленной эксплуатации получит каждая сторона после того, как участвующие стороны возместят определенную сумму затрат и расходов.
СРП были разработаны в основном в Азии и в Африке, между национальными нефтяными компаниями (ННК) и международными нефтяными компаниями (МНК) для разработки новых месторождений нефти и газа, особенно морских месторождений, для которых у ННК был ограниченный опыт и финансовые ресурсы.
Отличие СРП от классических концессионных соглашений заключается в том, чтобы местные компании сохраняли некоторый контроль и над разработкой нефтяного и газового месторождения и участие в работе, даже если все технологические и стратегические решения по разработке месторождения принимались мейджорами.
Полномочия государственной стороны основываются на владении исключительной лицензией, предоставленной в соответствии с нормами применимого законодательства, регулирующего операции с ископаемыми ресурсами, в этом случае область соглашения совпадает с областью лицензии, или на общем исключительном разрешении (и обязанности) проводить операции с ископаемыми ресурсами на всей территории страны без определённых обязательств.

В России СРП — это договор, в соответствии с которым РФ предоставляет субъекту предпринимательской деятельности (инвестору) на возмездной основе и на определенный срок исключительные права на поиски, разведку, добычу минерального сырья на участке недр, указанном в соглашении, и ведение связанных с этим работ, а инвестор обязуется осуществить проведение указанных работ за свой счет и на свой риск.

По логике СРП, международная компания возьмет на себя большую часть расходов и риски на этапе разведки, в то время как местная компания начнет или увеличит свой вклад на этапе разработки или добычи.
Поэтапный подход дает местной компании возможность разрабатывать новые запасы без риска и с ограниченными затратами, позволяя в будущем наверстать упущенное в управлении такими проектами.
Прибыль распределяется, когда начинается реальное производство.
Чем больше мейджор внесет свой вклад на ранней стадии разведки и разработки месторождения, тем больше % он может ожидать.

Бизнес и власть начали разработку нового механизма защиты инвестиций. Подобные инструменты в стране существовали еще с 1990-х годов, однако опыт показал, что на практике работают они недолго

Читать в полной версии

Сегодня мы наблюдаем новый виток дискуссии о благоприятном инвестиционном климате в России, вызванный известным письмом помощника президента Андрея Белоусова о ретроактивном изъятии девальвационной прибыли у ряда компаний несырьевого сектора.

При этом нельзя не вспомнить трехлетней давности аналогичное предложение министра финансов Антона Силуанова об изъятии девальвационной прибыли у нефтяников и газовиков, которое тоже должно было иметь обратную силу. Предложения хоть и похожие, но судьба у них разная. В 2015 году идея Силуанова не прошла. А дискуссия вокруг письма Белоусова привела к появлению законопроекта Минфина «О защите и поощрении капиталовложений в России».

Все дело в оговорке

Теперь Минфин предлагает системное решение в рамках дискуссии с несырьевыми компаниями-экспортерами. Основная идея — уравновесить правовой стабильностью риски изменения налоговой среды. Совместно с представителями бизнес-сообщества разрабатывается типовой договор российского государства и инвестора с гарантиями неизменности условий осуществления инвестиций — соглашение о защите и поощрении капиталовложений, при наличии которого любые конфискационные решения должны быть в принципе исключены. Хотя бы для проектов определенной крупности. Хотя бы на некоторое время.

В предлагаемом Минфином «платформенном» договоре государства и инвестора содержится — и это, похоже, главное — дифференцированная «стабилизационная оговорка»: при капиталовложениях более 3 млрд руб. инвестору гарантируется сохранение всех налоговых и регуляторных условий на шесть лет (с возможностью продления «стабилизационного периода» еще на шесть лет при условии реинвестирования прибыли от проекта в России), а при величине капиталовложений от 30 млрд руб. — на 12 лет. Для разрешения споров предусмотрен гражданско-правовой механизм.

На первый взгляд — хорошая идея. Полезный инструмент защиты и стимулирования инвестиций. С другой стороны — дежавю. Все это уже было 20–25 лет тому назад.

В начале-середине 1990-х годов были созданы такие, например, инструменты защиты и стимулирования инвестиций в энергетике (недропользовании), как ДЭХ (Договор к Энергетической хартии) и СРП (соглашение о разделе продукции). ДЭХ — международный многосторонний договор о защите инвестиций и торговли в энергетической сфере, к которому присоединилась Россия. СРП — договор между принимающим государством и инвестором-недропользователем о механизме осуществления и возврата инвестиций в разведку и добычу природных ресурсов.

Для инвестпроектов в добывающих/энергетических отраслях, капиталовложения в которые измеряются миллиардами долларов/евро, а жизненный цикл проекта — десятками лет, даже 12 лет неизменных налоговых условий могут оказаться меньше срока от завершения подготовки ТЭО проекта, на основе которого инвестор принимает окончательное инвестиционное решение, до завершения срока окупаемости инвестиций в проект. То есть сохраняются риски невозврата инвестиций в проект из-за возможных действий принимающего государства, пусть и за пределами 12-летнего периода.

В 1990-е годы в нашей стране уже принимались различные законы и иные нормативные документы, в которых устанавливались «стабилизационные оговорки» различной продолжительности: сначала десять лет в союзном законе («Основы законодательства СССР об иностранных инвестициях», июнь 1991 года), но тут же всего один год в российском (закон «Об иностранных инвестициях в РСФСР», июль 1991 года), затем три года (указ президента РФ № 1466 «О совершенствовании работы с иностранными инвестициями», сентябрь 1993 года), семь лет (закон «Об инвестиционной деятельности в РФ, осуществляемой в форме капитальных вложений», февраль 1999 года, и закон «Об иностранных инвестициях в РФ», июль 1999 года).

И только заработавший в России с 1996 года механизм СРП распространил стабилизационную оговорку на весь срок реализации проектов, что в условиях российской системы лицензирования пользования недрами означало 25 лет с возможностью продления до завершения срока реализации проекта. Как говорится, почувствуйте разницу.

Поначалу и ДЭХ, и СРП активно поддерживались российским государством и значительной частью бизнеса, потом наступил период охлаждения, вплоть до полного неприятия. Думаю, что участникам дискуссии о новом механизме защиты инвестиций стоит вспомнить эти уроки истории.

Не поделили продукцию

В декабре 2018 года исполнится 25 лет указу президента «Вопросы соглашений о разделе продукции при пользовании недрами». Подготовленный на его основе закон «О соглашениях о разделе продукции» вступил в силу в январе 1996 года и формально действует до сих пор, хотя кроме трех проектов СРП, заключенных до его принятия («Сахалин-1», «Сахалин-2» и Харьягинское месторождение), новых проектов не появилось. При этом, когда на пике интереса к СРП Госдума провела опрос сырьевых компаний о том, кто из них хотел бы работать на условиях СРП в России, в ответ она получила перечень более чем 250 инвестиционных проектов.

Механизм СРП предлагает сочетание индивидуализированного налогообложения (распределение ресурсной ренты между инвестором-недропользователем и государством — собственником недр посредством механизма «раздела продукции» со скользящей шкалой) в рамках гражданско-правового режима. Это дает инвестору дополнительные инструменты защиты своих интересов, включая международный арбитраж, который по определению более нейтрален, нежели арбитражные институты принимающего государства.

Механизм СРП распространяет «стабилизационную оговорку» на весь срок реализации проекта вне зависимости от объема инвестиций в проект. Переговорный механизм распределения природной ресурсной ренты (при наличии сильной и грамотной команды переговорщиков на стороне государства) позволяет обеспечить оптимальные пропорции раздела, то есть дать инвестору-недропользователю приемлемую норму прибыли с учетом всех рисков, а собственнику недр — получить остальную часть горной ренты. Такой механизм позволяет обходиться без широко распространенной ныне системы индивидуальных льгот (отдельным компаниям, территориям, проектам) в рамках общего (унифицированного) запретительного налогового режима.

Однако в 2003 году применение механизма СРП было фактически заблокировано принятием поправок в законодательство, инициатором которых выступили сами нефтяники, ведомые тогда владельцем ЮКОСа Михаилом Ходорковским, и правительство (в лице Минэкономразвития и Минфина).

Нефтяники видели в лице СРП конкурента — препятствие на пути продажи (задорого) иностранным акционерам миноритарных пакетов акций своих недавно приватизированных (задешево) компаний, поскольку иностранные нефтяные компании отдавали предпочтение прямому вхождению в недропользовательские проекты на условиях СРП, чтобы иметь возможность поставить на баланс лицензии на право пользования недрами, а не входить в капитал «надстроечных» структур в российских нефтяных компаниях без получения такого права.

Неудобная хартия

Также почти четверть века назад 51 страна и два межгосударственных объединения (ЕС и Евратом — Европейское сообщество по атомной энергии) подписали Договор к Энергетической хартии. Россия применяла ДЭХ на временной основе с момента подписания, но так его и не ратифицировала. В августе 2009 года, якобы из-за недостаточно активной роли Секретариата Энергетической хартии (СЭХ) в урегулировании российско-украинского транзитного газового кризиса в январе 2009 года, Россия вышла из его временного применения, оставшись страной, подписавшей, но не ратифицировавшей ДЭХ. При этом неоднократно заявляла устами президента, премьера и других высокопоставленных чиновников, что якобы и не намерена была ратифицировать ДЭХ.

С середины 2000-х годов страна сворачивала свою активность в рамках организации. Россия не приняла участия в подготовке и подписании обновленной политической декларации — Международной энергетической хартии в мае 2015 года (которую подписали уже 88 государств), перестала принимать участие в хартийных мероприятиях. После начала «дела ЮКОСа» и подачи в 2004 году серии исков акционеров компании ЮКОС в международный арбитраж о возмещении убытков на основании ст. 13 ДЭХ «Экспроприация» и особенно после вынесения в 2014 году арбитражного решения в пользу акционеров ЮКОСа (которое Россия немедленно оспорила и добилась его отмены в 2016 году по процедурным основаниям) критика со стороны России в адрес ДЭХ резко усилилась.

14 апреля 2018 года, как раз накануне десятилетия вступления ДЭХ в силу, Россия официально отозвала свою подпись под ДЭХ, перейдя, таким образом, в статус наблюдателя при Конференции по Энергетической хартии и утратив при этом право голоса при решении вопросов исполнения и дальнейшего развития этого многостороннего инструмента защиты и стимулирования инвестиций в энергетике.

Итак, вспомнив историю взлета и падения ДЭХ и СРП, которые я считаю исторически более ранними аналогами предлагаемого Минфином механизма защиты и стимулирования инвестиций, нельзя не избавиться от опасения, что и его может ждать та же судьба.

Федеральный закон принят в развитие законодательства РФ в области недропользования и инвестиционной деятельности и устанавливает правовые основы отношений, возникающих в процессе осуществления российских и иностранных инвестиций в поиски, разведку и добычу минерального сырья на территории РФ, а также на континентальном шельфе и (или) в пределах исключительной экономической зоны РФ на условиях соглашений о разделе продукции. Закон регулирует отношения, возникающие в процессе заключения, исполнения и прекращения соглашений о разделе продукции, и определяет основные правовые условия таких соглашений. Отношения, не урегулированные Законом, в том числе возникающие в процессе пользования землей и другими природными ресурсами, а также особенности его применения с учетом ограничений или запретов на право собственности на добываемые драгоценные металлы, природные драгоценные камни, радиоактивное сырье и другие металлы и продукты регулируются законодательством РФ о недрах, другими законами и иными нормативными правовыми актами РФ. Отношения, возникающие в процессе поисков, разведки и добычи минерального сырья, раздела произведенной продукции, а также ее транспортировки, обработки, хранения, переработки, использования, реализации или распоряжения иным образом, регулируются соглашением о разделе продукции, заключаемым в соответствии с Законом.

Соглашение о разделе продукции — договор, в соответствии с которым РФ предоставляет субъекту предпринимательской деятельности на возмездной основе и на определенный срок исключительные права на поиски, разведку, добычу минерального сырья на участке недр, указанном в соглашении, и на ведение связанных с этим работ, а инвестор обязуется осуществить проведение указанных работ за свой счет и на свой риск. Соглашение определяет все необходимые условия, связанные с пользованием недрами, в том числе условия и порядок раздела произведенной продукции между сторонами соглашения в соответствии с положениями Закона. Соглашения заключаются государством с победителем конкурса или аукциона, проводимых в порядке, установленном законодательством РФ, и в сроки, согласованные сторонами, но не позднее чем через год со дня объявления результатов конкурса или аукциона. В отдельных случаях по совместному решению Правительства РФ и органа исполнительной власти соответствующего субъекта РФ соглашения могут заключаться без проведения конкурсов или аукционов.

Предусмотренные соглашением работы и виды деятельности выполняются в соответствии с программами, проектами, планами и сметами, которые утверждаются в порядке, определяемом соглашением. Произведенная продукция подлежит разделу между государством и инвестором в соответствии с соглашением. Компенсационная продукция, а также часть прибыльной продукции, являющаяся в соответствии с условиями соглашения долей инвестора, принадлежат ему на праве собственности. Рассмотрены вопросы транспортировки, хранения и переработки минерального сырья, налогов и платежей при исполнении соглашения, учета финансово-хозяйственной деятельности инвестора и др.

Инвестор имеет право передать полностью или частично свои права и обязанности по соглашению любому юридическому лицу или любому гражданину (физическому лицу) только с согласия государства при условии, если эти лица располагают достаточными финансовыми и техническими ресурсами и опытом управленческой деятельности, необходимыми для выполнения работ по соглашению.

Инвестору гарантируется защита имущественных и иных прав, приобретенных и осуществляемых им в соответствии с соглашением. Государственный контроль за исполнением соглашений осуществляют федеральные органы государственной власти в соответствии с их компетенцией совместно с органами государственной власти соответствующего субъекта РФ.

Стороны несут ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих обязательств по соглашению в соответствии с условиями соглашения с соблюдением гражданского законодательства РФ.

Федеральный закон вступает в силу со дня его официального опубликования.

МОСКВА, 10 ноября. /ТАСС/. Российский бюджет в 2019 году получил $2,3 млрд от реализации соглашений о разделе продукции (СРП), говорится в сообщении Счетной палаты.

«В 2019 году от реализации проектов в доходы бюджетной системы Российской Федерации перечислено $2,3 млрд без учета налога на прибыль. Для сравнения, за 2018 и 2017 годы поступления составили соответственно $2,6 млрд и $1,6 млрд», — отметил аудитор Счетной палаты Алексей Каульбарс.

По данным ведомства, наибольший показатель нормы прибыльности отмечен по Харьягинскому месторождению. Доля государства в СРП составляет 63,4%.

По проектам «Сахалин-1» и «Сахалин-2» показатель нормы прибыльности не достиг 17,5%, в результате чего доля государства находится на минимальном уровне и составляет 15% и 10% соответственно. В то же время проверка расчетов рентабельности выявила ошибки, которые повлияли на итоговые результаты.

«В частности, по проекту «Сахалин-1» неверно применены значения индекса экспорта готовых изделий, что повлекло искажение ставок дисконтирования, снижение дисконтированного денежного потока и, как следствие, снижение рентабельности. По проекту «Сахалин-2″ отмечено, что алгоритм расчета рентабельности не учитывает ряд аспектов, которые положительно влияют на уровень накопленных чистых денежных поступлений», — уточняют в Счетной палате.

По итогам проверки деятельности органов государственной власти и компаний-операторов по реализации СРП в 2019 году Счетная палата отметила наличие проблемы передачи в федеральную собственность имущества, созданного или приобретенного в ходе реализации СРП.

«В частности, государству до сих пор не переданы права собственности на объекты основных средств по проекту «Сахалин-1» первоначальной стоимостью $22 млрд, по проекту «Харьягинское месторождение» — стоимостью $409 млн. Что касается проекта «Сахалин-2″, то, согласно позиции оператора, имущество по нему не передается, так как находится в залоговом обеспечении по привлеченному финансированию. При этом по условиям договора залога движимое имущество стоимостью менее $100 тыс. не является залоговым и должно передаваться государству», — поясняет ведомство.

Счетная палата также указывает, что основной проблемой Харьягинского СРП остается использование попутного нефтяного газа. «В 2019 году на факеле сожжено 59% такого газа при предельно допустимом значении 5%. Это чуть лучше, чем в 2018 году, когда было сожжено 71%. Однако в целом продолжается негативное влияние на окружающую среду», — подчеркивают в ведомстве.

В настоящее время в России реализуется три соглашения о разработке месторождений углеводородного сырья на условиях раздела продукции — «Сахалин-1», «Сахалин-2» и Харьягинское СРП.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *