Мнимые сделки

1. Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

2. Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Комментарий к статье 170 Гражданского Кодекса РФ

1. Сделка, не направленная на создание соответствующих ей правовых последствий, является мнимой; она не отвечает признакам сделки, установленным ст. 153 ГК, и признается ГК ничтожной. В законодательстве некоторые мнимые сделки именуются фиктивными (ст. 73 ЖК).

2. Мнимая сделка является таковой независимо от формы ее заключения и фактического исполнения сторонами их обязательств. Последствия мнимой сделки в ст. 170 не определяются, и должны применяться общие правила о последствиях недействительности сделки, установленные ст. 167 ГК (см. комментарий).

3. Притворная сделка также не направлена на возникновение вытекающих из нее правовых последствий, прикрывает иную волю участников сделки и в силу этого признается ГК ничтожной. В этих случаях применяются правила о сделке, которую участники действительно имели в виду (если вместо купли-продажи имущества стороны оформили его дарение, подлежат применению правила о договоре купли-продажи и т.д.).

4. Доказывать мнимый и притворный характер сделки можно с использованием всех допускаемых гражданским процессом доказательств. Применительно к прикрываемой сделке судебная коллегия по гражданским делам ВС РСФСР разъяснила, что «притворные сделки могут подтверждаться всеми доступными средствами доказывания, в том числе свидетельскими показаниями. Каких-либо исключений по этому вопросу гражданско-процессуальным законодательством не предусмотрено» (Бюллетень ВС РСФСР. 1991. N 11. С. 2).

5. Мнимые и притворные сделки часто прикрывают сделки с целью, противной основам правопорядка и нравственности (ст. 169 ГК). В этих случаях подлежат применению последствия конфискационного характера, предусмотренные ст. 169 ГК.

Вступившие в силу минувшей осенью поправки в Гражданский кодекс РФ (ГК РФ) усиливают защиту покупателя квартиры от попыток недобросовестных граждан признать сделку недействительной.

А спорщики кто?
С 1 сентября 2013 года вступили в силу поправки (ФЗ-100 от 7 мая 2013 года) в Гражданский кодекс, которые кроме прочего касаются и вопроса недействительности сделок на рынке недвижимости.
Прежде всего обращает на себя внимание пересмотр того, что считать сделкой оспоримой, а что ничтожной. «Введена презумпция, в соответствии с которой сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является по общему правилу оспоримой, а не ничтожной, – пояснили БН в Нотариальной палате Псковской области. – За исключением сделок, посягающих на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц. Такие сделки ничтожны».
Уточним: ничтожная сделка недействительна априори. Например, ничтожной будет продажа мошенником не принадлежащей ему квартиры.
Оспоримой же называется сделка, недействительность которой может быть установлена только в судебном порядке. Пока суд не вынесет решение о признании «подозрительной» сделки недействительной, она будет считаться действительной и порождать гражданские права и обязанности.
При этом в новой редакции ГК РФ подчеркнуто, что требовать признания сделок недействительными в суде могут только стороны сделки. Иные лица будут вправе обращаться с подобными заявлениями в суд лишь в особых случаях. Например, если заявитель имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной. Допустим, в силу должностных обязанностей.
Ранее опротестовать сделку в судебном порядке могло любое лицо. Более того, лица, ранее сделку одобрившие, теряют право на претензии. «Установлен запрет требовать признания оспоримой сделки недействительной тем лицам, которые ранее ее одобрили или своими действиями подтвердили намерение ее исполнить», – уточняют в Нотариальной палате Псковской области.
Например, в случае когда цена сделки была занижена до 1 млн руб., чтобы избежать налога на доходы физических лиц, сами участники сделки уже ничего поделать не смогут.
Другое дело, что обратиться в суд смогут налоговые органы.

Возможные потери
Как пояснила генеральный директор «Балтийской ипотечной корпорации» Галина Афанасенко, согласно статье 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке (двухсторонняя реституция) в натуре или возместить стоимость в деньгах. Кроме того сторона-истец вправе требовать от другой стороны возмещения причиненного ей реального ущерба, если докажет, что заблуждение возникло по вине другой стороны.
А согласно статье 169 ГК РФ в случае признания сделки ничтожной при наличии умысла у обеих сторон такой сделки, все полученное от сделки взыскивается в доход Российской Федерации.
Если сделка ничтожна, то для признания последствий сделки недействительными срок исковой давности составляет три года. Течение срока исковой давности начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки. Срок исковой давности по требованиям о признании оспоримой сделки недействительной составляет один год.
«Таким образом, – рассуждает Галина Афанасенко, – любая сделка, будь она оспоримой или ничтожной, должна являться предметом судебного разбирательства. В одном случае для признания ее недействительной и применения последствий недействительности (оспоримые сделки), в другом – только для применения последствий недействительности сделки (ничтожные сделки)». Поэтому для того чтобы признать сделку недействительной или признать последствия сделки недействительными, важно не упустить срок исковой давности и своевременно обратится в суд.

Далеко ходить не надо
Галина Афанасенко приводит пример широко распространенной на российском рынке недвижимости практики, при которой многие сделки рискуют оказаться ничтожными.
В федеральном законе о материнском капитале сказано, что жилье, приобретенное с использованием средств материнского (семейного) капитала, оформляется в общую собственность родителей и детей. Если квартира приобретается в кредит, часть банков препятствует оформлению права собственности на детей. И родители берут обязательства выделить доли после погашения кредита. О чем впоследствии благополучно забывают.
Между тем несоблюдение закона влечет за собой ничтожность дальнейшей сделки по отчуждению этого жилья. Она может быть оспорена любым заинтересованным лицом. Подать иск могут подросшие дети. При этом срок исковой давности для несовершеннолетних начинается с момента исполнения им 18 лет. Смогут оспорить сделку и органы опеки и попечительства. Кроме того, возможны иски Пенсионного фонда России либо иных контролирующих органов.
Также, в отредактированном ГК РФ в качестве самостоятельных подвидов ничтожных сделок называются мнимые и притворные сделки.
Объектом мнимой сделки являются правоотношения, которых стороны стремятся избежать. Классический пример – договор купли-продажи недвижимого имущества, делающий невозможным обращение взыскания на это имущество по требованию кредиторов.
«Самый распространенный пример мнимой сделки, – уточняет Галина Афанасенко, – продажа квартиры, при которой отсутствует фактическая смена владельца. То есть продавец остается жить в квартире и несет расходы по содержанию жилья».
Притворная же сделка – это операция, которая совершена «с целью прикрыть другую сделку». К часто встречающимся на рынке притворным можно отнести дарения квартир, при которых имеются доказательства передачи денег за жилье.
Например, подсказывает руководитель компании «Недвижимость и страхование в Санкт-Петербурге» Николай Лавров, до недавних пор около 20% комнат в городе продавалось «через дарение». Ведь при продаже комнаты в коммуналке требуется собрать письменные отказы от преимущественного права выкупа со всех совладельцев квартиры, независимо от того, где собственники реально проживают. «Сейчас процесс предупреждения соседей, благодаря нотариально заверенным уведомлениям, сильно упростился и число сомнительных сделок пошло на спад», – говорит эксперт.

Расшифровка терминов
В Нотариальной палате Псковской области также обращают внимание на изменения ГК в статьях 178 и 179 «Недействительность сделки, совершенной под влиянием существенного заблуждения» и » Недействительность сделки, совершенной под влиянием обмана, насилия, угрозы или неблагоприятных обстоятельств».
Специалисты палаты уточняют, что в новой редакции добавляется определение «существенного заблуждения». Это заблуждение, которое не позволило потерпевшей стороне разумно и объективно оценивать ситуацию. Иначе говоря, если бы «заблуждающаяся сторона» была знакома с действительным положением дел, она бы не согласилась на сделку.
Также публикуется определение, что считать обманом. Это намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых контрагент должен был сообщить «при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота».

Откуда что берется
О причинах, побудивших законодателей переписать ГК РФ, рассуждает главный редактор журнала «Арбитражная практика» Андрей Егоров. По его оценке, поправки в ГК ограничивают возможность недобросовестных граждан добиваться признания сделок недействительными.
Кроме того, поправки ограничивают право суда применять последствия недействительности ничтожной сделки по собственной инициативе.
Поводом же для изменений ГК РФ послужил резкий рост в последние годы числа исков с оспариваниями договора. Обычно такие иски подавались недобросовестными гражданами в целях ухода от ответственности за ненадлежащее исполнение договорных обязательств.
Кстати, государственные регистраторы констатируют, что и сегодня многие иски содержат стандартную ошибку. Заявитель вместе с требованием о признании сделки недействительной требует признать недействительной государственную регистрацию прав.
Юридически грамотнее было бы просить суд решить вопрос о судьбе уже зарегистрированного права на объект недвижимости. Тогда управление Росреестра получит возможность исполнить решение суда без запросов и дополнительных судебных разбирательств.

В соответствии с пунктом 2 статьи 13 Конституции Республики Казахстан каждый имеет право на судебную защиту своих прав и свобод. Вместе с этим, гражданское судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Стороны избирают в ходе гражданского судопроизводства свою позицию, способы и средства ее отстаивания самостоятельно и независимо от суда и других лиц, участвующих в деле (ст. 15 ГПК).

Таким образом, предъявляя в суд исковое заявление, истец самостоятельно избирает способ защиты своих прав, при этом немаловажным является как определение предмета иска, так и выбор основания предъявляемого иска.

Согласно пункту 1 статьи 9 Гражданского кодекса РК признание судом сделки недействительной является одним из способов защиты гражданских прав.

В соответствии с положениями Гражданского кодекса РК сделка недействительна по основаниям, установленным законодательными актами, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо по основаниям, прямо предусмотренным законодательными актами, независимо от такого признания (ничтожная сделка). Сделка относится к оспоримой, если ее ничтожность не предусмотрена законодательными актами. В случае возникновения спора о ничтожности сделки, ее недействительность устанавливается судом. Сделка признается недействительной при нарушении требований, предъявляемых к форме, содержанию и участникам сделки, а также к свободе их волеизъявления по основаниям, установленным настоящим Кодексом или иными законодательными актами (ст. 157 ГК).

Статья 158 Гражданского кодекса РК регламентирует недействительность сделки, содержание которой не соответствует требованиям законодательства Республики Казахстан, к таковой относится сделка, содержание которой не соответствует требованиям законодательства, а также сделка, совершенная с целью, заведомо противоречащей основам правопорядка, сделка, направленная на достижение преступной цели, противоправность которой установлена приговором (постановлением) суда; сделка, которую один из участников совершил ее с намерением уклониться от исполнения обязательства или от ответственности перед третьим лицом либо государством, а другой участник сделки знал или должен был знать об этом намерении.

Перечень оснований недействительности сделок определен статьей 159 Гражданского кодекса РК:

— ничтожна сделка, совершенная без получения необходимого разрешения либо после окончания срока действия разрешения;

— может быть признана судом недействительной сделка, преследующая цели недобросовестной конкуренции или нарушающая требования деловой этики;

— ничтожна сделка, совершенная лицом, не достигшим четырнадцати лет (малолетним), кроме сделок, предусмотренных статьей 23 Гражданского кодекса;

— сделка, совершенная несовершеннолетним, достигшим четырнадцати лет, без согласия его законных представителей, кроме сделок, которые он по закону имеет право совершать самостоятельно, может быть признана судом недействительной по иску законных представителей;

— ничтожна сделка, совершенная лицом, признанным недееспособным вследствие душевной болезни или слабоумия;

— по требованию попечителя суд может признать недействительной сделку, совершенную лицом, ограниченным судом в дееспособности;

— сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не мог понимать значения своих действий или руководить ими;

— сделка, совершенная вследствие заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения;

— сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего;

— сделка, совершенная вследствие злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшей стороны;

— сделка, совершенная юридическим лицом в противоречии с целями деятельности, определенно ограниченными настоящим Кодексом, иными законодательными актами Республики Казахстан или учредительными документами, либо с нарушением уставной компетенции его органа, может быть признана недействительной по иску собственника имущества юридического лица или его учредителя (участника), если доказано, что другая сторона в сделке знала или должна была знать о таких нарушениях.

Также сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, то есть мнимая сделка, признается недействительной судом по иску заинтересованного лица, надлежащего государственного органа или прокурора. Если сделка совершена с целью прикрыть другую сделку — притворная, то применяются правила, относящиеся к той сделке, которую стороны действительно имели в виду (ст. 160 ГК).

Рассматривая исковые заявления о признании сделок недействительными, зачастую встречаются случаи, когда истцом в силу недостаточной юридической грамотности и отсутствия надлежащей юридической помощи, неправильно избирается основание предъявляемого искового заявления. К примеру, истец, утверждая о том, что вместо заключаемых договора займа и договора залога оформлен оспариваемый договор купли-продажи, в основание иска приводит нарушение требований, предъявляемых к форме, содержанию и участникам сделки, а также к свободе их волеизъявления, тогда как в данном случае усматриваются признаки притворности сделки. Неправильно заявленное истцом основание иска в итоге является основанием для вынесения решения об отказе в удовлетворении иска, и истец вынужден вновь обращаться в суд с исковым заявлением о признании сделки недействительной, изменив его основание. Как показывает судебная практика, при выборе защиты прав путем обращения в суд с иском о признании сделки недействительной, важным является изначально правильно определить основание предъявляемого искового заявления.

В силу ст. 157-1 Гражданского кодекса РК недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, законодательными актами Республики Казахстан или не вытекает из существа или содержания сделки. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а при невозможности возврата в натуре (в том числе, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) – возместить стоимость подлежащего возврату имущества, стоимость пользования имуществом, выполненных работ или оказанных услуг в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены настоящим Кодексом или иными законодательными актами Республики Казахстан. Суд может взыскать со стороны, виновной в совершении действий, вызвавших недействительность сделки, в пользу другой стороны понесенные последней убытки, связанные с признанием сделки недействительной. Если сделка направлена на достижение преступной цели, противоправность которой установлена приговором, постановлением суда, то при наличии умысла у обеих сторон все, полученное ими по сделке или предназначенное к получению, по решению или приговору суда подлежит конфискации. В случае исполнения такой сделки одной стороной у другой стороны подлежит конфискации все, полученное ею, и все, причитающееся с нее по сделке первой стороне. Если ни одна из сторон не приступила к исполнению, конфискации подлежит все, предусмотренное сделкой к исполнению. При наличии умысла на достижение преступной цели, противоправность которой установлена приговором, постановлением суда, лишь у одной из сторон все, полученное ею по сделке, подлежит возвращению другой стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей по сделке подлежит конфискации. Признавая сделку недействительной, суд вправе с учетом конкретных обстоятельств ограничиться запретом ее дальнейшего исполнения.

Судебная практика показывает, что в случае если сделка недействительна в силу прямого указания закона, то суд оценивает сделку как ничтожную, констатирует ее недействительность и применяет последствия ее недействительности, то есть обращение в суд с иском о признании такой сделки недействительной и применении последствий ее недействительности не требуется.

В других же случаях, когда сделка является оспоримой, суд, рассматривая исковое заявление о признании сделки недействительной в пределах исковых требований, не применяет последствия недействительности сделки, если такое требование истцом не заявлено. Принципы гражданского судопроизводства провозглашают свободу самого субъекта в выборе способа защиты своих прав, поэтому истец обладает правом требования применения последствий сделки, признанной недействительной, и ему же принадлежит выбор воспользоваться этим правом или нет. Исходя из изложенного, поскольку признание сделки недействительной еще не влечет восстановления имущественных прав истца, при предъявлении искового заявления истцу следует определить какие последствия недействительности сделки необходимо применить для защиты его прав. В случае, если в исковом заявлении не указано требование о применении последствий признания сделки недействительной, то требование о применении последствий недействительности сделки уточняется судом на стадии подготовки дела к судебному разбирательству.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда вынесла Определение№ 304-ЭС18-4037 (9) по делу№ А45-7621/2015 об оспаривании конкурсным управляющим нефтебазы договора поставки нефтепродуктов, заключенного в целях искусственного занижения конкурсной массы.

24 февраля 2015 г. поставщик ООО «Миком» и покупатель АО «Нефтебаза «Красный Яр» заключили договор поставки нефтепродуктов. В мае того же года арбитражный суд возбудил дело о банкротстве нефтебазы. В августе 2016 г. должник был признан банкротом, его конкурсным управляющим стал Михаил Русляков, который впоследствии оспорил договор поставки.

Арбитражный суд удовлетворил требования конкурсного управляющего со ссылкой на то, что у сторон оспариваемой сделки изначально отсутствовало намерение создать соответствующие договору поставки правовые последствия. Как решил суд, стороны договора заключили сделку лишь для вида и в целях причинения ущерба кредиторам нефтебазы путем включения искусственной задолженности в реестр требований кредиторов.

Первая инстанция добавила, что к требованию управляющего применяется годичный срок исковой давности, который начинает течь со дня проведения собрания кредиторов – 13 октября 2017 г., на котором на управляющего была возложена обязанность дать заключение о наличии признаков фиктивного, преднамеренного банкротства нефтебазы. Как пояснил суд, управляющий выявил пороки договора поставки при подготовке заключения и подал заявление по оспариванию сделки 9 июля 2018 г., то есть в пределах годичного срока исковой давности.

В дальнейшем апелляция отменила определение, отказав в удовлетворении заявления конкурсного управляющего исключительно по мотиву пропуска им годичного срока исковой давности. Вторая инстанция исчислила начало течения срока исковой давности со дня утверждения конкурсного управляющего (с 28 июля 2016 г.) со ссылкой на определение суда от 14 декабря 2015 г., включившего задолженность, основанную на спорном договоре поставки, в реестр требований кредиторов, и на своевременную передачу конкурсному управляющему документов относительно этого договора. Окружной суд поддержал постановление апелляционного суда.

В кассационной жалобе в Верховный Суд конкурсный управляющий нефтебазой просил отменить постановления судов апелляции и округа, и Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ согласилась с его доводами.

Как пояснил Суд, в рассматриваемом случае конкурсный управляющий в том числе просил признать договор поставки недействительным как мнимую сделку, по этому основанию спорный договор и был признан недействительным судом первой инстанции, который счел, что стороны договора с самого начала не имели намерения создать реальные правовые последствия, соответствующие указанным в составленных ими документах. Так, на момент заключения сделки общество не намеревалось передавать нефтепродукты в собственность нефтебазы, последняя, в свою очередь, не намеревалась принимать и оплачивать товар, соответственно, фактически отношения по поставке нефтепродуктов между двумя организациями не возникли.

Высшая судебная инстанция отметила, что к требованию о признании мнимой сделки недействительной применим трехлетний, а не годичный срок исковой давности (п. 1 ст. 181 ГК РФ). «Предъявленный конкурсным управляющим нефтебазой иск призван оградить ее имущество от посягательств общества-контрагента по мнимому договору, включенного в реестр требований кредиторов нефтебазы и претендующего на получение договорной цены за счет конкурсной массы, сохранить данную массу для удовлетворения требований реальных кредиторов», – указано в определении.

Верховный Суд отметил, что в рассматриваемом деле подача иска конкурсным управляющим, занявшим место органов управления нефтебазой, непосредственно совершивших спорную сделку и заинтересованных наряду с обществом, как полагал заявитель, в сокрытии от третьих лиц (кредиторов нефтебазы) истинных мотивов своего поведения, связана не с самим фактом заключения договора поставки и его исполнением как обычной сделки, отражающей подлинную волю участников, а с наступлением последствий от искусственно созданной сторонами договора поставки видимости исполнения и имеет своей целью устранение этих последствий.

Следовательно, по смыслу п. 1 ст. 181 ГК начало течения срока давности определяется моментом, с которого конкурсный управляющий должен был узнать о формальном характере начала исполнения мнимого договора, направленного на безосновательное получение контрагентом должника денежных средств из конкурсной массы нефтебазы. «Соответствующие обстоятельства не были установлены судом апелляционной инстанции, ошибочно применившим к требованию управляющего годичный срок давности. Также суд апелляционной инстанции не проверил возражения общества, которое, обжалуя определение суда первой инстанции, не соглашалось с выводом этого суда о мнимости отношений, настаивало на реальности поставки. Суд округа допущенные судом апелляционной инстанции нарушения не устранил», – заключил ВС РФ, отменив судебные акты апелляции и кассации и вернув дело на новое рассмотрение во вторую инстанцию.

Партнер АБ «Бартолиус» Наталья Васильева отметила, что задолженность по спорной сделке была подтверждена решением третейского суда и лежала в основе определения о введении в отношении должника процедуры наблюдения. По словам эксперта, Верховный Суд, оценивая законность судебных актов апелляции и кассации, справедливо указал, что позиция нижестоящих инстанций ошибочна. «Правовым основанием для признания договора поставки недействительным были в том числе, наряду со ст. 61.2 Закона о банкротстве, также и общегражданские признаки мнимости сделки (кредитор не имел намерения отгружать должнику нефтепродукты, а должник не имел намерения их оплачивать, фактически правоотношения поставки между сторонами договора не возникли), то есть ст. 170 ГК РФ, по которой в силу п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности составляет три года. При рассмотрении дела суд первой инстанции также допустил нарушение норм права: он неверно определил продолжительность срока исковой давности, поскольку в своем определении первая судебная инстанция ссылается на п. 2 ст. 181 ГК РФ (оспоримые сделки), хотя конкурсный управляющий утверждал, что сделка является ничтожной в силу мнимости», – отметила она.

Наталья Васильева резюмировала, что в рассматриваемом споре все нижестоящие суды допустили одинаковую ошибку в вопросе об определении длительности срока исковой давности. Суды также неверно определили и дату начала течения этого срока, исчислив его с момента утверждения конкурсного управляющего, что по прямому указанию в п. 32 ПостановленияПленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 является неверным (исключение составляет ситуация, при которой временный управляющий также назначен и конкурсным управляющим). «Аналогичные положения закреплены и в п. 101 ПостановленияПленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25, согласно которым течение срока исковой давности по заявлениям о признании сделок недействительными, предъявленным лицом, не являющимся стороной сделки, начинается со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. Поскольку в рассматриваемом случае речь идет о мнимой сделке, то есть сделке, не имеющей фактического исполнения, то Верховный Суд РФ справедливо указал, что срок исковой давности в указанном случае подлежит исчислению с момента, когда конкурсный управляющий должен был узнать о формальном характере начала исполнения мнимого договора поставки. Анализ всех судебных актов по спору позволяет сделать вывод, что данный срок судебными инстанциями еще не устанавливался и подлежит исследованию при новом рассмотрении», – подчеркнула адвокат.

Арбитражный управляющий Союза АУ «Созидание» Сергей Домнин полагает, что суды допустили достаточно простую ошибку, признав оспариваемую сделку мнимой, то есть ничтожной, но применив к ней вместо трехлетнего годичный срок давности, предусмотренный для оспоримых сделок. По его словам, более важным для практики будет разъяснение ВС о необходимости начала исчисления данного трехлетнего срока с момента, когда о наличии оснований для оспаривания мнимой сделки стало известно именно конкурсному управляющему.

«Ранее суды очень часто отказывали в признании сделок недействительными по мотиву пропуска срока исковой давности на основании ст. 200 ГК РФ, считая, что конкурсный управляющий является лишь новым руководителем юридического лица, в связи с чем сроки для него текут так же, как и для предыдущего руководителя. Между тем нередко о пороках сделки становится известно (как и в данном случае) уже после включения в реестр требований, основанных на этой сделке, и спустя продолжительное время как после ее совершения, так и утверждения управляющего», – пояснил эксперт. По его мнению, учитывая эту позицию ВС РФ, арбитражные управляющие смогут более эффективно противостоять злоупотреблениям со стороны должников и защищать права кредиторов.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *