Какие законы о налогах имеют обратную силу?

Гражданка Павлова и юрист Лусников по наивности буквально толковали ст. 57 Конституции РФ о том, что законы, ухудшающие положение налогоплательщиков, обратной силы не имеют. Конституционный Суд РФ нас поправил: оказывается — имеют!

юрист Лусников

Павлова в далеком 1996 году, когда закон еще не знал такого понятия как уплата налога на материальную выгоду в виде экономии на процентах от использования заемных средств, заключила договор займа. Именно потому, что проценты по этому договору были невысоки, она и влезла в эту кабалу. Так как любые проценты — это выгода для ростовщика и кабала для получателя займа.

С 1 января 2001 года, после введения в действие части второй Налогового кодекса Российской Федерации, с Павловой стали взиматься не только проценты, но и налог за то, что проценты для нее были слишком малы, и она якобы не только не попала в кабалу, но, оказывается, получила и дополнительную выгоду.

Сегодня мы смеемся над средневековым налогом на дым. Раз что-то спалил, считали средневековые мытари, значит, получил определенную выгоду в виде приготовленной пищи или тепла.

Сегодняшние мытари считают, что раз сосед — предприниматель занял тебе 1000 долларов без процентов, то ты обязан заплатить налог за то, что определенные проценты сэкономил. Это чтоб не нищенствовал, то есть, чтоб не побирался. Ведь в средние века в Англии за попрошайничество клеймили.

Но даже средневековые англичане не наказывали за попрошайничество в текущем году, если это попрошайничество имело место в прошлом или позапрошлом году.

Поэтому и Павлова, прочитав статью 57 Конституции РФ, обратилась в Конституционный Суд РФ за защитой.
Конституционный же Суд РФ четко отделил властные правоотношения по установлению и уплате налогов от всех прочих и конкретно определил, что обязанность платить налог на материальную выгоду от экономии на процентах у Павловой все-таки возникла.
При этом Конституционный Суд РФ милосердно указал на то, что эта обязанность возникла у Павловой не со дня заключения ею соответствующего договора в 1996 году, а с 1 января 2001 года.

Для сведения ниже приводится полный текст определения Конституционного Суда РФ по жалобе гражданки Павловой.

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 5 июля 2002 г. N 203-О

ПО ЖАЛОБЕ ГРАЖДАНКИ
ПАВЛОВОЙ АЛЕКСАНДРЫ ФЕДОРОВНЫ НА НАРУШЕНИЕ
ЕЕ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПОЛОЖЕНИЯМИ СТАТЕЙ 212 И 224
НАЛОГОВОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И СТАТЬИ 31
ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА «О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ ЧАСТИ ВТОРОЙ
НАЛОГОВОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ВНЕСЕНИИ
ИЗМЕНЕНИЙ В НЕКОТОРЫЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ АКТЫ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ О НАЛОГАХ»

Конституционный Суд Российской Федерации в составе заместителя Председателя В.Г. Стрекозова, судей Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, В.Д. Зорькина, С.М. Казанцева, А.Л. Кононова, В.О. Лучина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,

заслушав в пленарном заседании заключение судьи В.О. Лучина, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение жалобы гражданки А.Ф. Павловой,

установил:
1. В июле 1996 года гражданка А.Ф. Павлова заключила с Главным управлением Центрального банка Российской Федерации по Санкт — Петербургу, с которым она состоит в трудовых отношениях, договор займа с обязанностью возврата полученной денежной суммы в течение 10 лет и выплатой 5 процентов годовых. В соответствии с действовавшим на тот период Законом Российской Федерации «О подоходном налоге с физических лиц» материальную выгоду в виде экономии на процентах от использования заемных средств А.Ф. Павлова в подлежащий налогообложению совокупный доход не включила.

С 1 января 2001 года, после введения в действие части второй Налогового кодекса Российской Федерации, с А.Ф. Павловой на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 212 и абзаца шестого (в нумерации по состоянию на день возникновения спора) пункта 2 статьи 224 данного Кодекса стал взиматься налог на доход с материальной выгоды, полученной от экономии на процентах за пользование заемными средствами с учетом установленной Центральным банком Российской Федерации ставки рефинансирования, составлявшей на дату получения ею заемных средств 120 процентов годовых. Налоговый орган, в который обратилась заявительница, правомерность применения к ней статей 212 и 224 Налогового кодекса Российской Федерации обосновал, сославшись на часть вторую статьи 31 Федерального закона от 5 августа 2000 года «О введении в действие части второй Налогового кодекса Российской Федерации и внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации о налогах».

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А.Ф. Павлова утверждает, что применением указанных норм Налогового кодекса Российской Федерации и Федерального закона «О введении в действие части второй Налогового кодекса Российской Федерации и внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации о налогах» нарушены ее права, закрепленные статьями 2, 6 (часть 2), 15, 18, 19 (части 1 и 2), 34, 35 (части 1 и 3) и 57 Конституции Российской Федерации. По мнению заявительницы, подпункту 1 пункта 2 статьи 212 и абзацу шестому пункта 2 статьи 224 Налогового кодекса Российской Федерации неправомерно придана обратная сила, поскольку их действие распространено на договорные отношения, возникшие до вступления в силу части второй Налогового кодекса Российской Федерации, а регулируемые ими налоговые обязательства приводят к не предусмотренному договором займа изменению прав и обязанностей одной из сторон.

2. Из статьи 2 Налогового кодекса Российской Федерации следует, что к отношениям, регулируемым законодательством о налогах и сборах (налоговым правоотношениям), относятся властные отношения по установлению, введению и взиманию налогов и сборов в Российской Федерации, а также отношения, возникающие в процессе осуществления налогового контроля, обжалования актов налоговых органов, действий (бездействия) их должностных лиц и привлечения к ответственности за совершение налогового правонарушения.
Согласно статье 31 Федерального закона «О введении в действие части второй Налогового кодекса Российской Федерации и внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации о налогах» часть вторая Налогового кодекса Российской Федерации применяется к правоотношениям, регулируемым законодательством о налогах и сборах, возникшим после введения ее в действие (часть первая), а по правоотношениям, возникшим до введения в действие части второй Кодекса, часть вторая Кодекса применяется к тем правам и обязанностям, которые возникнут после введения ее в действие (часть вторая). Положения статьи 31, взятые в их нормативном единстве, означают, что под упоминаемыми в части второй этой статьи правоотношениями понимаются именно налоговые, а не какие-либо иные (гражданско — правовые, трудовые и т.п.) правоотношения.

Поскольку со дня введения в действие (1 января 2001 года) главы 23 (Налог на доходы физических лиц) Налогового кодекса Российской Федерации Закон Российской Федерации от 7 декабря 1991 года «О подоходном налоге с физических лиц» признавался утратившим силу (абзац десятый статьи 2 Федерального закона «О введении в действие части второй Налогового кодекса Российской Федерации и внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации о налогах»), положения части второй статьи 31 означают, что физическое лицо, платившее подоходный налог согласно Закону Российской Федерации «О подоходном налоге с физических лиц» до введения нового правового регулирования, продолжает исполнять свои обязанности налогоплательщика, а если у этого физического лица в результате изменившегося правового регулирования возникнут новые права и обязанности (или изменится содержание и обЪем прежних прав и обязанностей), то такие права реализуются, а обязанности подлежат исполнению только с 1 января 2001 года.

Из изложенного следует, что если физические лица согласно Закону Российской Федерации «О подоходном налоге с физических лиц» при определенных условиях не включали в совокупный доход материальную выгоду в виде экономии на процентах при получении заемных средств, то они применительно к этой доле своего дохода не несли налоговых обязательств и такие обязательства возникли у них лишь после введения в действие главы 23 Налогового кодекса Российской Федерации.

Таким образом, вытекающая из подпункта 1 пункта 1 статьи 212 Налогового кодекса Российской Федерации обязанность платить налог с дохода в виде материальной выгоды, полученной от экономии на процентах за пользование налогоплательщиком заемными (кредитными) средствами, полученными от организации, возникла у А.Ф. Павловой не со дня заключения ею соответствующего договора в 1996 году, а с 1 января 2001 года. По этой же причине при исчислении налога должна учитываться не первоначальная сумма заемных (кредитных) средств, а ее остаток на 1 января 2001 года.

Введение в действие с 1 января 2001 года части второй Налогового кодекса Российской Федерации не порождает конкуренцию между конституционной обязанностью платить законно установленные налоги, имеющей публично — правовой характер, обусловленный публично — правовой природой государства и государственной власти, и свободой договора (частными интересами). Споры, возникающие из налоговых обязательств, находятся в рамках публичного (в данном случае налогового), а не гражданского права. При этом конституционная обязанность платить налоги (статья 57 Конституции Российской Федерации) и конституционное право каждого на свободное использование своего имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1, Конституции Российской Федерации) не должны противопоставляться друг другу.

Следовательно, вопреки утверждению заявительницы, часть вторая статьи 31 Федерального закона «О введении в действие части второй Налогового кодекса Российской Федерации и внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации о налогах» по своему нормативному содержанию не предполагает придания новому законодательному регулированию налоговых правоотношений обратной силы, не затрагивает условия заключенного ею гражданско — правового договора, а потому не может рассматриваться как нарушающая конституционные права граждан, обязанных платить налоги, в связи с чем данная жалоба в этой части не отвечает критерию допустимости.

3. Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 212 Налогового кодекса Российской Федерации при получении налогоплательщиком дохода в виде материальной выгоды, указанной в подпункте 1 пункта 1 данной статьи, при определении налоговой базы налогоплательщик должен исходить из действующей ставки рефинансирования, установленной Центральным банком Российской Федерации на дату получения заемных (кредитных) средств. С этой же нормой связан и абзац шестой пункта 2 статьи 224 Налогового кодекса Российской Федерации, которым устанавливается налоговая ставка в отношении доходов от экономии на процентах при получении налогоплательщиком заемных средств в части превышения размеров, указанных в пункте 2 статьи 212.

Поскольку обязанность по уплате налога с данного вида дохода возникает с 1 января 2001 года, то под датой получения заемных (кредитных) средств, если это получение имело место ранее, в целях надлежащего исполнения указанной обязанности следует понимать не дату заключения соответствующего договора, а 1 января 2001 года, и при определении налоговой базы исходить из ставки рефинансирования, установленной Центральным банком Российской Федерации и действовавшей на 1 января 2001 года, а именно 25 процентов годовых. Иное означало бы придание налоговому закону, устанавливающему дополнительное налоговое обременение, обратной силы, что противоречило бы статье 57 Конституции Российской Федерации и на недопустимость чего указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлениях от 24 октября 1996 года по делу о проверке конституционности части первой статьи 2 Федерального закона «О внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об акцизах», от 8 октября 1997 года по делу о проверке конституционности Закона Санкт — Петербурга «О ставках земельного налога в Санкт — Петербурге в 1995 году» и в ряде других решений.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 2 и 3 части первой и частью второй статьи 43, частями первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации

определил:
1. Положения подпункта 1 пункта 2 статьи 212 и абзаца шестого пункта 2 статьи 224 Налогового кодекса Российской Федерации, предписывающие при исчислении налога на материальную выгоду от экономии на процентах за пользование налогоплательщиком заемными (кредитными) средствами, полученными от организаций или индивидуальных предпринимателей, исходить из ставки рефинансирования, установленной Центральным банком Российской Федерации на дату получения таких средств, применяются в случаях получения этих заемных (кредитных) средств после 1 января 2001 года. Применительно к суммам, оставшимся непогашенными по состоянию на 1 января 2001 года, для исчисления налога на материальную выгоду от экономии на процентах должна применяться ставка рефинансирования, действовавшая на 1 января 2001 года, поскольку иное истолкование данной нормы означало бы придание обратной силы закону, ухудшающему положение налогоплательщика, что недопустимо в силу статьи 57 Конституции Российской Федерации.

В силу статей 6, 79 и 87 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» положение подпункта 1 пункта 2 статьи 212 Налогового кодекса Российской Федерации подлежит применению судами, другими органами и должностными лицами с учетом сохраняющих свою силу Постановлений Конституционного Суда Российской Федерации от 24 октября 1996 года и от 8 октября 1997 года и в его конституционно — правовом смысле, выявленном в настоящем Определении.

2. В части, касающейся проверки конституционности подпункта 1 пункта 2 статьи 212 и абзаца шестого пункта 2 статьи 224 Налогового кодекса Российской Федерации, признать жалобу гражданки Павловой Александры Федоровны не подлежащей дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленного заявительницей вопроса не требуется вынесения предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» итогового решения в виде Постановления.

В части, касающейся проверки конституционности части второй статьи 31 Федерального закона «О введении в действие части второй Налогового кодекса Российской Федерации и внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации о налогах», отказать в принятии данной жалобы к рассмотрению, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба признается допустимой.

3. Дело гражданки Павловой Александры Федоровны подлежит пересмотру компетентными органами в установленном порядке, если оно было разрешено на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 212 Налогового кодекса Российской Федерации в истолковании, расходящемся с правовыми позициями, выраженными Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлениях от 24 октября 1996 года и 8 октября 1997 года и в настоящем Определении.

4. Определение по данной жалобе окончательно, не подлежит обжалованию, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

5. Настоящее Определение подлежит опубликованию в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».

Заместитель Председателя
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Г.СТРЕКОЗОВ
Судья — секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

В целях обеспечения правильного и единообразного рассмотрения дел, связанных с выполнением судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража, Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 2 и 5 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 года N 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации», постановляет дать следующие разъяснения.

Общие положения. Источники внутреннего и международного права

1. Право сторон гражданско-правового спора на выбор альтернативных средств разрешения споров, в том числе на передачу спора в арбитраж (третейское разбирательство), основано на статье 45 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которой каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.

Содействие развитию альтернативных средств разрешения споров — одна из задач судебной власти Российской Федерации, реализуемая на основании норм статьи 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ), статьи 2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ) в пределах, предусмотренных федеральным законом (главы 141, 45, раздел VI ГПК РФ, главы 15, 30, 31 АПК РФ, статьи 5 и 6 Федерального закона от 29 декабря 2015 года N 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» (далее — Закон об арбитраже), статьи 5 и 6 Закона Российской Федерации от 7 июля 1993 года N 5338-I «О международном коммерческом арбитраже» (далее — Закон о международном коммерческом арбитраже).

Статьей 11 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) определено, что защита нарушенных или оспоренных гражданских прав осуществляется судом, арбитражным судом или третейским судом в соответствии с их компетенцией.

Арбитраж (третейское разбирательство), в том числе международный коммерческий арбитраж, представляет собой процесс разрешения спора и принятия решения третейским судом (арбитражного решения) (пункт 2 статьи 2 Закона об арбитраже, статья 2 Закона о международном коммерческом арбитраже).

Арбитраж (третейское разбирательство), в том числе международный коммерческий арбитраж, является альтернативным способом разрешения споров, важные особенности которого состоят в автономии воли сторон, конфиденциальности процедуры и возможности определения ее правил самими сторонами спора, беспристрастности и независимости арбитров, недопустимости пересмотра решения по существу судами Российской Федерации (далее — суды), соответствии решения публичному порядку Российской Федерации.

2. Посредством арбитража (третейского разбирательства) могут разрешаться как внутренние споры (внутреннее третейское разбирательство или арбитраж внутренних споров), так и споры международного характера, в том числе в рамках международного коммерческого арбитража, возникающие при осуществлении внешнеторговых и иных видов международных экономических связей, определенные в пунктах 3, 4 статьи 1 Закона о международном коммерческом арбитраже.

3. Если иное не предусмотрено федеральным законом, суды осуществляют функции содействия и контроля в отношении как арбитража (третейского разбирательства), который администрируется постоянно действующим арбитражным учреждением, так и арбитража, осуществляемого третейским судом, образованным сторонами для разрешения конкретного спора (ad hoc) (статьи 1, 2 Закона об арбитраже).

4. Правовое регулирование отношений в сфере внутреннего третейского разбирательства и международного коммерческого арбитража (далее в отношении внутреннего третейского разбирательства и международного коммерческого арбитража — третейское разбирательство), а также выполнения судами функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства в Российской Федерации осуществляется в соответствии с Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами Российской Федерации, являющимися в соответствии с частью 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации, ГПК РФ, АПК РФ, Законом об арбитраже, Законом о международном коммерческом арбитраже, иными законами и нормативными правовыми актами.

5. Международными договорами Российской Федерации в сфере третейского разбирательства, в частности, являются Конвенция Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 года (далее — Конвенция 1958 года) и Европейская Конвенция о внешнеторговом арбитраже от 21 апреля 1961 года (далее — Конвенция о внешнеторговом арбитраже).

Конвенция 1958 года применяется для разрешения вопросов, связанных с признанием и приведением в исполнение иностранных арбитражных решений, то есть решений, вынесенных на территории государства, иного, чем то государство, где испрашивается признание и приведение в исполнение таких решений (пункт 1 статьи I Конвенции 1958 года).

Положения Конвенции о внешнеторговом арбитраже на основании пункта 1 статьи 1 распространяются на случаи, когда физические и юридические лица, являющиеся сторонами арбитражного соглашения или в отношении которых вынесено арбитражное решение, на момент заключения арбитражного соглашения имеют постоянное местожительство или соответственно свое местонахождение в различных Договаривающихся Государствах.

6. Положения Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности от 20 марта 1992 года, Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 года, а также положения двусторонних международных договоров Российской Федерации о правовой помощи не регулируют вопросы признания и приведения в исполнение иностранных арбитражных решений, если такими международными договорами Российской Федерации не предусмотрено иное.

В случае, если в сферу действия двустороннего международного договора о правовой помощи входят вопросы признания и приведения в исполнение решений третейских судов, положения такого договора не распространяются на процедуру проведения третейского разбирательства, в том числе на порядок извещения сторон арбитража.

7. Закон о международном коммерческом арбитраже и Закон об арбитраже применяются к арбитражу (третейскому разбирательству) с учетом положений о сфере их действия.

В отношении международного коммерческого арбитража, если место арбитража находится на территории Российской Федерации, применяются часть 71 статьи 7 «Определение, форма и толкование арбитражного соглашения», статья 39 «Хранение арбитражных решений, постановлений о прекращении арбитража и материалов дел арбитража», статья 43 «Внесение изменений в юридически значимые реестры», глава 9 «Образование и деятельность постоянно действующих арбитражных учреждений в Российской Федерации», глава 10 «Соотношение арбитража и процедуры медиации», глава 11 «Ответственность некоммерческой организации, при которой создано постоянно действующее арбитражное учреждение, и арбитра», глава 12 «Заключительные положения» Закона об арбитраже (часть 2 статьи 1 Закона об арбитраже и пункт 2 статьи 1 Закона о международном коммерческом арбитраже).

В отношении международного коммерческого арбитража, если место арбитража находится за границей, применяются статья 8 «Арбитражное соглашение и предъявление иска по существу спора в суде», статья 9 «Арбитражное соглашение и обеспечительные меры суда», статья 35 «Признание и приведение в исполнение арбитражного решения», статья 36 «Основания для отказа в признании или приведении в исполнение арбитражного решения» Закона о международном коммерческом арбитраже.

8. На основании пункта 3 статьи 1 Закона о международном коммерческом арбитраже при наличии арбитражного соглашения иностранный инвестор вправе обратиться с иском в третейский суд по правилам международного коммерческого арбитража, в том числе к российской коммерческой организации, по спору, возникшему в связи с осуществлением иностранных инвестиций на территории Российской Федерации.

В случае если спор возник не в связи с осуществлением иностранных инвестиций на территории Российской Федерации, российская коммерческая организация, доля (вклад) в уставном (складочном) капитале которой принадлежит иностранному инвестору, при наличии арбитражного соглашения вправе обратиться в третейский суд по правилам о внутреннем третейском разбирательстве (часть 4 статьи 2 Закона об арбитраже).

Компетенция судов в отношении третейского разбирательства. Подсудность

9. К полномочиям судов относятся функции содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, осуществляемые с учетом пределов вмешательства суда, установленных статьей 5 Закона об арбитраже, статьей 5 Закона о международном коммерческом арбитраже.

К осуществляемым судом функциям содействия третейскому разбирательству относятся:

проводимые в порядке, предусмотренном нормами главы 471 ГПК РФ, є 3 главы 30 АПК РФ, процедуры разрешения вопросов, связанных

с назначением третейского судьи (статья 11 Закона об арбитраже, пункт 4 статьи 11 Закона о международном коммерческом арбитраже),

с отводом третейского судьи (статьи 12, 13 Закона об арбитраже, статьи 12, 13 Закона о международном коммерческом арбитраже),

с прекращением полномочий третейского судьи (статья 14 Закона об арбитраже, статья 14 Закона о международном коммерческом арбитраже);

а также получение доказательств (статья 631 ГПК РФ, статья 741 АПК РФ) и

принятие обеспечительных мер, в том числе обеспечение доказательств, в связи с третейским разбирательством (часть 3 статьи 139 ГПК РФ, статья 72, часть 3 статьи 90 АПК РФ).

Выполнение отдельных функций содействия третейскому разбирательству может быть возложено на иное, специально уполномоченное лицо (пункт 11 Приложения I и пункт 10 Приложения II к Закону о международном коммерческом арбитраже). В указанном случае суд отказывает в принятии заявления о назначении арбитра, об отводе арбитра или о прекращении полномочий арбитра (пункт 1 части 1 статьи 134 ГПК РФ, пункт 1 части 1 статьи 1271 АПК РФ), а производство по соответствующему заявлению в случае возбуждения дела судом подлежит прекращению применительно к абзацу второму статьи 220 ГПК РФ и пункту 1 части 1 статьи 150 АПК РФ.

В рамках арбитража, осуществляемого третейским судом, образованным сторонами для разрешения конкретного спора (ad hoc), также возможно оказание судом содействия в отношении третейского разбирательства, за исключением содействия в получении доказательств (статья 631 ГПК РФ, статья 741 АПК РФ).

10. Функции контроля в отношении третейского разбирательства осуществляются судом в следующих процедурах:

оспаривание постановления третейского суда предварительного характера о наличии у него компетенции (часть 3 статьи 16 Закона об арбитраже, пункт 3 статьи 16 Закона о международном коммерческом арбитраже, статья 4221 ГПК РФ, статья 235 АПК РФ);

оспаривание решения третейского суда (статья 40 Закона об арбитраже, статья 34 Закона о международном коммерческом арбитраже, глава 46 ГПК РФ, є 1 главы 30 АПК РФ);

выдача исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, принятого на территории Российской Федерации, и признание, приведение в исполнение иностранных арбитражных решений (статья V Конвенции 1958 года, статья IX Конвенции о внешнеторговом арбитраже, статьи 41 и 42 Закона об арбитраже, статьи 35 и 36 Закона о международном коммерческом арбитраже, главы 45 и 47 ГПК РФ, є 2 главы 30 и глава 31 АПК РФ).

При осуществлении функций содействия и контроля суд проверяет, возможна ли передача спора на разрешение третейского суда, а также является ли арбитражное соглашение действительным, исполнимым и не утратившим силу (пункт 3 статьи II Конвенции 1958 года, статья 8 Закона об арбитраже, статья 8 Закона о международном коммерческом арбитраже, статья 221, абзац шестой статьи 222 ГПК РФ, статья 33, пункты 5 и 6 части 1 статьи 148 АПК РФ).

11. По делам, связанным с выполнением функций содействия и контроля в отношении третейских судов, компетенция судов общей юрисдикции и арбитражных судов определяется по правилам статьи 22, пункта 9 части 1 статьи 26 ГПК РФ, статей 27, 28, 31, 32 АПК РФ исходя из характера требований, разрешенных (подлежащих разрешению) третейским судом, и субъектного состава участников спора в совокупности.

В том случае, когда на стороне ответчика в третейском разбирательстве выступают как физические, так и юридические лица, взыскатель предъявляет заявление о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, о признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения в суд общей юрисдикции ко всем должникам, если разделение требований невозможно (часть 4 статьи 22 ГПК РФ, часть 7 статьи 27 АПК РФ).

Функции содействия и контроля в отношении третейского разбирательства по корпоративным спорам с участием юридических лиц, указанных в статье 2251 АПК РФ, которые могут быть переданы на рассмотрение третейского суда, осуществляют арбитражные суды Российской Федерации независимо от того, являются ли участниками правоотношений, из которых возник спор, юридические лица, индивидуальные предприниматели или иные организации и граждане (пункт 2 части 6 статьи 27 АПК РФ). Указанный подход также применим в отношении споров, вытекающих из деятельности депозитариев, связанной с учетом прав на акции и ценные бумаги и с осуществлением предусмотренных федеральным законом иных прав и обязанностей (пункт 4 части 6 статьи 27 АПК РФ), споров, вытекающих из деятельности публично-правовых компаний, государственных компаний, государственных корпораций (пункт 5 части 6 статьи 27 АПК РФ).

Функции содействия и контроля в отношении третейского разбирательства по корпоративным спорам в отношении юридических лиц, указанных в пункте 8 части 1 статьи 22 ГПК РФ, которые могут быть переданы на рассмотрение третейского суда (части 1, 3 статьи 221 ГПК РФ), осуществляют суды общей юрисдикции Российской Федерации.

12. Функции содействия третейскому разбирательству по назначению, отводу, прекращению полномочий арбитра (арбитров) осуществляются районным судом, арбитражным судом субъекта Российской Федерации по месту третейского разбирательства (часть 5 статьи 4271 ГПК РФ, часть 91 статьи 38, часть 5 статьи 2401 АПК РФ).

Содействие в получении доказательств применительно к части 1 статьи 631, главе 471 ГПК РФ, части 1 статьи 741, є 3 главы 30 АПК РФ осуществляется районным судом, арбитражным судом субъекта Российской Федерации по месту нахождения истребуемых доказательств.

13. Заявление о принятии обеспечительных мер в связи с третейским разбирательством подается в суд по месту нахождения третейского суда, либо по адресу или месту жительства должника, либо месту нахождения имущества должника (часть 3 статьи 139 ГПК РФ и часть 3 статьи 90 АПК РФ), а заявление о принятии предварительных обеспечительных мер — по адресу заявителя, либо по месту нахождения денежных средств или иного имущества, в отношении которых заявитель ходатайствует о принятии мер по обеспечению имущественных интересов, либо по месту нарушения прав заявителя (часть 3 статьи 99 АПК РФ).

14. Заявление об отмене решения третейского суда или международного коммерческого арбитража с местом арбитража на территории Российской Федерации подается в районный суд, в арбитражный суд субъекта Российской Федерации, на территории которого принято решение третейского суда. По соглашению сторон третейского разбирательства такое заявление может быть подано в районный суд, в арбитражный суд субъекта Российской Федерации по месту жительства или по месту нахождения (адресу) одной из сторон третейского разбирательства (часть 2 статьи 418 ГПК РФ, часть 81 статьи 38, часть 4 статьи 230 АПК РФ).

Заявление о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда или международного коммерческого арбитража, принятого на территории Российской Федерации, подается в районный суд, в арбитражный суд субъекта Российской Федерации по месту жительства или месту нахождения (адресу) должника либо, если его место жительства или адрес неизвестны, по месту нахождения имущества должника — стороны третейского разбирательства. По соглашению сторон третейского разбирательства такое заявление может быть подано в районный суд, в арбитражный суд субъекта Российской Федерации, на территории которого принято решение третейского суда, либо по месту жительства или месту нахождения (адресу) стороны третейского разбирательства, в пользу которой принято решение третейского суда (часть 2 статьи 423 ГПК РФ, часть 9 статьи 38, часть 3 статьи 236 АПК РФ).

Заявление о признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения подается в верховный суд республики, краевой, областной суд, суд города федерального значения, суд автономной области, суд автономного округа, в арбитражный суд субъекта Российской Федерации по месту нахождения (адресу) или месту жительства должника либо, если его адрес или место жительства неизвестно, по месту нахождения имущества должника (пункт 9 части 1 статьи 26, часть 4 статьи 1, статья 410 ГПК РФ, часть 9 статьи 38, часть 1 статьи 242 АПК РФ).

Заявления заинтересованного лица о возражениях против признания иностранного арбитражного решения, не требующего принудительного исполнения, подаются в верховный суд республики, краевой, областной суд, суд города федерального значения, суд автономной области, суд автономного округа, в арбитражный суд субъекта Российской Федерации по месту нахождения (адресу) или месту жительства заинтересованного лица либо месту нахождения его имущества, а если заинтересованное лицо не имеет места жительства, адреса или имущества в Российской Федерации, то в Московский городской суд, в Арбитражный суд города Москвы (пункт 9 части 1 статьи 26, часть 2 статьи 413 ГПК РФ, часть 92 статьи 38, часть 3 статьи 2451 АПК РФ).

15. Для целей определения подсудности под местом нахождения третейского суда, местом проведения, осуществления третейского разбирательства или местом принятия решения третейского суда понимается место арбитража, которое определяется по правилам части 1 статьи 20 Закона об арбитраже, пункта 1 статьи 20 Закона о международном коммерческом арбитраже и, если стороны не договорились об ином, указывается в арбитражном решении (пункт 2 части 2 статьи 34 Закона об арбитраже, пункт 3 статьи 31 Закона о международном коммерческом арбитраже). Место арбитража может не совпадать с местом нахождения арбитражного учреждения, по правилам которого производится третейское разбирательство, а также с местом проведения слушания по делу.

Рассмотрение судами вопросов о компетенции третейских судов. Споры, подлежащие передаче на рассмотрение третейского суда. Арбитражное соглашение

16. Суд устанавливает факт наличия (отсутствия) компетенции третейского суда путем проверки соблюдения сторонами спора условий обращения к третейскому разбирательству.

На рассмотрение третейского суда может быть передан спор, имеющий гражданско-правовой характер, если иное не установлено федеральным законом, и между сторонами имеется действующее арбитражное соглашение (часть 3 статьи 3, часть 1 статьи 221 ГПК РФ, часть 6 статьи 4, статья 33 АПК РФ, части 3 и 4 статьи 1, часть 6 статьи 4 Закона об арбитраже, пункт 3 статьи 1 Закона о международном коммерческом арбитраже).

Если имеется соглашение сторон о рассмотрении спора третейским судом и любая из сторон не позднее дня представления своего первого заявления по существу спора в суде первой инстанции заявит возражение в отношении рассмотрения дела в суде, суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, за исключением случаев, если установит, что это соглашение недействительно, неисполнимо или утратило силу (абзац шестой статьи 222 ГПК РФ, пункт 5 части 1 статьи 148 АПК РФ).

Суд также оставляет без рассмотрения исковое заявление на основании абзаца шестого статьи 222 ГПК РФ, пункта 6 части 1 статьи 148 АПК РФ в том случае, если стороны заключили соглашение о передаче спора на разрешение третейского суда во время судебного разбирательства до принятия судебного акта судом, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, если любая из сторон заявит по этому основанию возражение в отношении рассмотрения дела в суде, за исключением случаев, если суд установит, что это соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено.

При решении вопроса об оставлении искового заявления без рассмотрения в связи с наличием арбитражного соглашения суд проверяет наличие признаков, с очевидностью свидетельствующих о недействительности, неисполнимости арбитражного соглашения или об утрате им силы, а также о том, что спор не подлежит рассмотрению в третейском суде. Выводы суда об отсутствии таких признаков не препятствуют изучению этих вопросов третейским судом в рамках установления компетенции на рассмотрение спора, а также не являются обязательными для суда, осуществляющего функции содействия и контроля в отношении третейского разбирательства в дальнейшем (статья 16 Закона об арбитраже, статья 16 Закона о международном коммерческом арбитраже).

В соответствии с частью 1 статьи 8 Закона об арбитраже, пунктом 1 статьи 8 Закона о международном коммерческом арбитраже, если исковое заявление по вопросу, в отношении которого заключено арбитражное соглашение, подано в суд, и при этом спор не подлежит рассмотрению третейским судом, суд рассматривает данный спор по существу даже при наличии возражения одной из сторон против рассмотрения спора в суде.

17. Споры и иные дела, вытекающие из гражданско-правовых отношений (гражданско-правовые споры), допустимо разрешать в порядке третейского разбирательства, если иное прямо не установлено федеральным законом (часть 1 статьи 221 ГПК РФ, часть 1 статьи 33 АПК РФ, часть 3 статьи 1 Закона об арбитраже).

Часть 2 статьи 221 ГПК РФ, часть 2 статьи 33 АПК РФ устанавливают перечень гражданско-правовых споров и иных дел, которые не могут быть переданы на рассмотрение третейского суда. К таким спорам, в частности, относятся дела, рассматриваемые судом в порядке особого производства, в том числе дела об установлении фактов, имеющих юридическое значение (пункт 1 части 2 статьи 221, статья 262 ГПК РФ, глава 27 АПК РФ); дела о защите прав и законных интересов группы лиц (глава 282 АПК РФ, глава 223, часть 4 статьи 1 ГПК РФ); споры о созыве общего собрания участников юридического лица (пункт 7 части 1, пункт 1 части 2 статьи 2251 АПК РФ, пункт 8 части 1 статьи 22, части 1, 3 статьи 221, часть 4 статьи 1 ГПК РФ); споры, связанные с исключением участников юридического лица из данного юридического лица (пункт 5 части 2 статьи 2251 АПК РФ, пункт 8 части 1 статьи 22, части 1, 3 статьи 221, часть 4 статьи 1 ГПК РФ).

Дела, возникающие из административных и иных публичных правоотношений, не допустимо разрешать в порядке третейского разбирательства, если иное не установлено федеральным законом или международным договором Российской Федерации. В частности, не могут быть переданы на рассмотрение третейского суда споры по делам о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок; по делам, связанным с оспариванием ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, наделенных федеральным законом отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностных лиц, например в сфере эмиссии ценных бумаг (часть 1, пункт 2 части 2 статьи 2251 АПК РФ, пункт 8 части 1 статьи 22, часть 1 статьи 221, часть 4 статьи 1 ГПК РФ); по делам, возникающим из налоговых, таможенных, бюджетных правоотношений.

Федеральным законом должны быть прямо установлены иные споры, не подлежащие передаче на рассмотрение третейского суда (часть 2 статьи 221 ГПК РФ, часть 2 статьи 33 АПК РФ). Например, согласно пункту 22 статьи 41 Федерального закона от 22 апреля 1996 года N 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» не могут быть переданы на рассмотрение третейского суда споры по договорам, заключенным форекс-дилерами с физическими лицами, не являющимися индивидуальными предпринимателями.

Споры, возникающие из отношений, регулируемых Федеральным законом от 5 апреля 2013 года N 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд», не могут быть переданы в третейский суд до дня вступления в силу федерального закона, устанавливающего порядок определения постоянно действующего арбитражного учреждения, которое вправе администрировать споры, возникающие из отношений, регулируемых законодательством Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд (пункт 8 статьи 13 Федерального закона от 29 декабря 2015 года N 409-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившим силу пункта 3 части 1 статьи 6 Федерального закона «О саморегулируемых организациях» в связи с принятием Федерального закона «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации»).

Кроме того, федеральным законом могут быть установлены исключения из перечня споров, которые не подлежат рассмотрению третейским судом по правилам части 2 статьи 221 ГПК РФ, части 2 статьи 33 АПК РФ.

Например, согласно статье 362 Федерального закона от 4 декабря 2007 года N 329-ФЗ «О физической культуре и спорте в Российской Федерации» споры, возникающие в профессиональном спорте и спорте высших достижений, включая индивидуальные трудовые споры, передаются сторонами таких споров в арбитраж (третейское разбирательство), администрируемый постоянно действующим арбитражным учреждением, рассматривающим споры в профессиональном спорте и спорте высших достижений, в соответствии с законодательством Российской Федерации об арбитраже (третейском разбирательстве) и с особенностями, установленными указанным Федеральным законом и другими федеральными законами.

18. Арбитражное соглашение является соглашением сторон о передаче в арбитраж всех или определенных споров, которые возникли или могут возникнуть между ними в связи с каким-либо конкретным правоотношением независимо от того, носило такое правоотношение договорный характер или нет (пункт 1 статьи II Конвенции 1958 года, часть 1 статьи 7 Закона об арбитраже, пункт 1 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже).

19. Исходя из положений части 1 статьи 7 Закона об арбитраже, пункта 1 части 7 Закона о международном коммерческом арбитраже, части 3 статьи 3 ГПК РФ, части 6 статьи 4 АПК РФ арбитражное соглашение может предусматривать передачу на рассмотрение третейского суда как уже возникших между сторонами, так и будущих споров, если иное не установлено федеральным законом.

Например, арбитражная оговорка, включенная до возникновения оснований для предъявления иска в договор потребительского кредита (займа), является недействительной в силу запрета, установленного частью 4 статьи 13 Федерального закона от 21 декабря 2013 года N 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)».

20. В силу части 1 статьи 16 Закона об арбитраже, пункта 1 статьи 16 Закона о международном коммерческом арбитраже арбитражная оговорка, являющаяся частью договора, признается соглашением, не зависящим от других условий договора, то есть носит автономный характер. Признание договора недействительным или признание его незаключенным сами по себе не влекут недействительности арбитражного соглашения.

Основания недействительности, с которыми нормы применимого права связывают недействительность арбитражного соглашения (например, пороки воли при заключении третейского соглашения), относятся непосредственно к такому соглашению, оцениваются судом отдельно от пороков основного договора и только в определенных случаях могут совпадать с основаниями недействительности основного договора (например, при выявлении фальсификации договора и отсутствии его последующего одобрения).

21. Если стороны не договорились об ином, арбитражное соглашение распространяется на любые сделки, направленные на исполнение, изменение или расторжение указанного в арбитражном соглашении договора, а также на любые споры, связанные с его заключением, вступлением в силу, изменением, прекращением, действительностью, в том числе с возвратом сторонами всего исполненного по договору, признанному недействительным или незаключенным. Если иное не следует из формулировок арбитражного соглашения, его действие распространяется на требования из причинения внедоговорного вреда, требования из неосновательного обогащения и иные требования, если такие требования связаны с договором, в отношении которого заключено арбитражное соглашение (части 9, 11 статьи 7 Закона об арбитраже, пункты 10, 12 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже).

По общему правилу, арбитражное соглашение сохраняет силу при расторжении основного договора, за исключением случаев, когда волеизъявление сторон было прямо направлено на расторжение не только основного договора, но и содержащейся в нем арбитражной оговорки.

22. Арбитражное соглашение может быть включено в договор в виде арбитражной оговорки или заключено в виде отдельного соглашения (часть 1 статьи 7 Закона об арбитраже, пункт 1 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже).

Требование о письменной форме арбитражного соглашения будет соблюдено в том числе в случае, если оно заключено путем обмена письмами, телеграммами, телексами, телефаксами и иными документами, включая электронные документы, передаваемые по каналам связи, позволяющим достоверно установить, что документ исходит от другой стороны (части 2 и 3 статьи 7 Закона об арбитраже, пункты 2 и 3 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже).

С учетом положений частей 2 и 3 статьи 7 Закона об арбитраже и пунктов 2 — 4 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже арбитражное соглашение также считается заключенным в письменной форме в виде электронного сообщения, если содержащаяся в нем информация является доступной для последующего использования и если арбитражное соглашение заключено в соответствии с требованиями закона, предусмотренными для договора, заключаемого путем обмена документами посредством электронной связи.

Арбитражное соглашение может заключаться путем обмена процессуальными документами (в том числе исковым заявлением и отзывом на исковое заявление), в которых одна из сторон заявляет о наличии соглашения, а другая против этого не возражает (часть 4 статьи 7 Закона об арбитраже, пункт 5 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже). Если иное не следует из текста таких процессуальных документов, данное соглашение распространяется только на тот спор, в ходе арбитража по которому оно заключено. Последующие споры с участием тех же сторон не охватываются действием такого арбитражного соглашения.

При применении части 6 статьи 7 Закона об арбитраже, пункта 7 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже следует учитывать, что арбитражная оговорка может быть заключена путем отсылки, в частности, к стандартным условиям (например, правилам организованных торгов, клиринга), типовому договору.

Ссылка в договоре на документ, содержащий арбитражную оговорку, представляет собой арбитражное соглашение, заключенное в письменной форме, при условии, что указанная ссылка позволяет считать такую оговорку частью договора (часть 5 статьи 7 Закона об арбитраже, пункт 6 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже), то есть суд устанавливает наличие воли сторон на распространение условий этого документа на отношения, возникшие из договора. В частности, ссылка в договоре на то, что все возникающие споры будут разрешаться в порядке, предусмотренном другим документом, в текст которого включена арбитражная оговорка (например, определенным типовым договором), делает соответствующую оговорку частью договора сторон.

23. Арбитражное соглашение может быть заключено путем присоединения к рекомендуемой арбитражной оговорке, содержащейся в уставе организации, правилах разрешения споров какой-либо организации, иных правилах организации, биржи, ассоциации и т.п., при условии, что эти акты распространяются на стороны, заключившие арбитражное соглашение.

При применении части 7 статьи 7 Закона об арбитраже, пункта 8 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже следует иметь в виду, что в силу правопреемства включенная в устав юридического лица арбитражная оговорка, если из устава не следует иное, связывает не только само юридическое лицо и его участников, голосовавших за включение арбитражной оговорки, но и любых новых участников юридического лица, которые приобрели акции или доли в его уставном капитале или стали его членами уже после включения арбитражной оговорки в устав (часть 10 статьи 7 Закона об арбитраже, пункт 11 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже).

Такая арбитражная оговорка также является действительной в отношении корпоративного спора с участием контрагентов юридического лица (третьих лиц), например, по искам, направленным на реализацию права, закрепленного в абзаце шестом пункта 1 статьи 652 ГК РФ (пункт 3 части 1 статьи 2251 АПК РФ, пункт 8 части 1 статьи 22, часть 4 статьи 1 ГПК РФ), в том случае, если такие третьи лица также являются сторонами арбитражного соглашения.

При этом доказательством наличия согласия такого третьего лица на обязательность для него арбитражного соглашения, содержащегося в уставе юридического лица, может служить как заключенное между юридическим лицом и третьим лицом самостоятельное арбитражное соглашение, так и направленное в адрес юридического лица заявление о присоединении к арбитражной оговорке, которая содержится в уставе юридического лица.

24. Допускается заключение альтернативных соглашений о разрешении споров, предусматривающих право истца выбрать по своему усмотрению применимую процедуру разрешения спора. Альтернативное соглашение о порядке разрешения споров может предоставлять истцу выбор между арбитражем и судом; двумя и более арбитражными учреждениями; между арбитражем, администрируемым арбитражным учреждением, и арбитражем, созданным для разрешения конкретного спора, и т.д. Альтернативное соглашение о порядке разрешения споров также может предусматривать право одной стороны предъявить иск в один поименованный в соглашении арбитраж или суд, а второй стороны — в другой арбитраж или суд.

Соглашение о разрешении споров, закрепляющее такое право выбора только за одной стороной договора (диспаритетное соглашение), является недействительным в части лишения другой стороны возможности выбора тех же способов разрешения спора. В этом случае каждая из сторон договора обладает правом воспользоваться любым способом разрешения спора из тех, которые предусмотрены в заключенном сторонами альтернативном соглашении.

25. В силу части 10 статьи 7 Закона об арбитраже и пункта 11 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже арбитражное соглашение, заключенное правопредшественником, распространяет свое действие на всех его правопреемников в случае как универсального правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица), так и сингулярного правопреемства (любые формы перемены лиц в обязательстве).

26. Основанием компетенции третейского суда является действительное и исполнимое арбитражное соглашение, не утратившее силу.

Применение положений части 8 статьи 7 Закона об арбитраже, пункта 9 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже предполагает, что любые сомнения должны толковаться в пользу действительности и исполнимости арбитражного соглашения.

Сторона арбитражного соглашения, оспаривающая его действительность и исполнимость, обязана доказать то, что любое толкование приводит к его недействительности и (или) неисполнимости.

27. По смыслу подпункта «а» пункта 1 статьи V Конвенции 1958 года вопросы заключенности, действительности, исполнимости и толкования арбитражного соглашения регулируются правом, применимым к арбитражному соглашению. Стороны вправе самостоятельно выбрать право, применимое к арбитражному соглашению. В силу принципа автономности арбитражного соглашения право, применимое к арбитражному соглашению, может отличаться от права, применимого к основному договору, и права, применимого к процедуре арбитража. При отсутствии выбора сторонами права, применимого к арбитражному соглашению, оно подчинено праву страны, в котором вынесено или должно быть вынесено арбитражное решение в соответствии с арбитражным соглашением.

28. В силу части 12 статьи 7 Закона об арбитраже и пункта 13 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже правила арбитража, на которые содержится ссылка в арбитражном соглашении, рассматриваются в качестве неотъемлемой части арбитражного соглашения. При наличии противоречий между положениями выбранных правил арбитража и иных условий арбитражного соглашения судам следует исходить из приоритета специально согласованных сторонами условий арбитражного соглашения, за исключением случаев, когда соответствующие положения выбранных правил арбитража не могут быть изменены соглашением сторон.

29. Под недействительным арбитражным соглашением понимается соглашение, заключенное при наличии порока воли (обман, угроза, насилие), с несоблюдением формы или противоречащее иным императивным требованиям применимого права.

30. Под неисполнимым арбитражным соглашением понимается такое соглашение, из содержания которого не может быть установлена воля сторон в отношении выбранной ими процедуры арбитража (например, невозможно установить, осуществлен ли выбор определенного институционального арбитража или арбитража ad hoc) или которое не может быть исполнено в соответствии с волей сторон (например, согласованное арбитражное учреждение не вправе осуществлять администрирование арбитража в соответствии с требованиями применимого права).

О неисполнимости арбитражной оговорки может свидетельствовать, в частности, указание на несуществующее арбитражное учреждение.

С учетом положений части 8 статьи 7 Закона об арбитраже, пункта 9 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже при толковании арбитражного соглашения, которое содержит неточное наименование арбитражного учреждения или применимых правил арбитража, следует исходить из того, возможно ли установить арбитражное учреждение или правила арбитража, на использование которых было направлено волеизъявление сторон. Арбитражное соглашение может быть признано неисполнимым только в том случае, когда установление действительной воли сторон невозможно, например, если существуют два и более арбитражных института, наименования которых сходны с наименованием, указанным сторонами, при условии, что такой недостаток арбитражного соглашения не может быть устранен с помощью механизмов, установленных в статье IV Конвенции о внешнеторговом арбитраже.

Арбитражное соглашение, которое соответствует арбитражному соглашению, рекомендованному арбитражным учреждением, согласованным сторонами, является исполнимым.

При наличии сомнений в действительности и исполнимости арбитражного соглашения следует оценивать не только текст арбитражного соглашения, но и иные доказательства, позволяющие установить действительную волю сторон (в том числе предшествующие арбитражному соглашению переговоры и переписку, последующее поведение сторон).

31. В случае, если сторона арбитража в соответствии с частью 2 статьи 16 Закона об арбитраже, пунктом 2 статьи 16 Закона о международном коммерческом арбитраже не позднее представления ею первого заявления по существу спора представила возражения против компетенции третейского суда, дальнейшее ее участие в третейском разбирательстве само по себе не является признанием компетенции третейского суда. Предъявление ответчиком встречного иска также не может считаться признанием им компетенции третейского суда при наличии в отзыве на иск или ином первом заявлении ответчика по существу спора возражений против компетенции третейского суда.

32. Если в ходе арбитража не соблюдаются условие арбитражного соглашения, положения применимых правил арбитража либо диспозитивная норма Закона об арбитраже или Закона о международном коммерческом арбитраже, и при этом сторона, которой известно или должно быть известно о таком нарушении, продолжает участвовать в арбитраже, не заявляя возражений против такого нарушения без неоправданной задержки, а если для этой цели предусмотрен какой-либо срок, в течение такого срока, она считается отказавшейся от своего права на возражение (статья 4 Закона об арбитраже и статья 4 Закона о международном коммерческом арбитраже). Такая сторона утрачивает право заявлять указанные возражения в дальнейшем как на более поздней стадии арбитражного разбирательства, так и при рассмотрении заявления об отмене или принудительном исполнении арбитражного решения, поскольку, не заявив возражений и продолжив участвовать в арбитраже, сторона своими действиями выражает согласие с процедурой арбитража.

В случае если сторона арбитража полагает, что третейский суд превышает пределы своей компетенции, такая сторона должна заявить возражения об этом сразу, как только вопрос, выходящий за пределы компетенции, будет поставлен в ходе арбитража (часть 2 статьи 16 Закона об арбитраже, пункт 2 статьи 16 Закона о международном коммерческом арбитраже). При этом сторона считается утратившей право на возражение относительно компетенции по спорному вопросу, если представляет позицию по его существу без указания на отсутствие компетенции. Сторона считается утратившей право на такое возражение, в том числе в рамках производства об оспаривании и о принудительном исполнении решения третейского суда.

33. В случае если третейским судом вынесено отдельное постановление предварительного характера о наличии у него компетенции, любая из сторон арбитража может обратиться в суд с заявлением о его отмене в порядке, установленном статьей 4221 ГПК РФ, статьей 235 АПК РФ.

Предъявление в суд указанного заявления само по себе не препятствует третейскому суду продолжать арбитраж и принять арбитражное решение (часть 3 статьи 16 Закона об арбитраже, пункт 3 статьи 16 Закона о международном коммерческом арбитраже).

Определение суда об отмене постановления третейского суда предварительного характера о наличии у него компетенции является основанием для прекращения незавершенного арбитража.

Сторона, не обратившаяся в суд с заявлением об отмене отдельного постановления о наличии у третейского суда компетенции, не лишается права заявлять выдвинутые ранее в ходе третейского разбирательства возражения против компетенции третейского суда в рамках производства об отмене решения третейского суда или о выдаче исполнительного листа на его принудительное исполнение.

Если третейский суд выносит постановление об отсутствии у него компетенции, арбитраж подлежит прекращению. Такое постановление, а также акты третейского суда, связанные с прекращением арбитража по указанному основанию, не подлежат оспариванию в суде. Суд отказывает в принятии заявления об оспаривании указанных актов третейского суда применительно к пункту 1 части 1 статьи 134 ГПК РФ, пункту 1 части 1 статьи 1271 АПК РФ, а если производство по делу возбуждено — прекращает производство по делу в порядке, установленном абзацем вторым статьи 220 ГПК РФ, пунктом 1 части 1 статьи 150 АПК РФ. Заинтересованное лицо в таком случае вправе обратиться с иском в суд о защите своих нарушенных прав по общим правилам о подсудности спора.

В случае если стороны третейского разбирательства своим прямым соглашением исключили возможность оспаривания постановления третейского суда о наличии у него компетенции (часть 3 статьи 16 Закона об арбитраже) в порядке, предусмотренном статьей 4221 ГПК РФ, статьей 235 АПК РФ, такое заявление не подлежит рассмотрению судом (пункт 1 части 1 статьи 134 ГПК РФ, пункт 1 части 1 статьи 1271 АПК РФ), а возбужденное производство по делу должно быть прекращено (абзац второй статьи 220 ГПК РФ, пункт 1 части 1 статьи 150 АПК РФ).

Выполнение судами функций содействия в отношении третейского суда

34. Суд осуществляет функции по назначению арбитра (арбитров) в случаях, предусмотренных положениями частей 3 и 4 статьи 11 Закона об арбитраже, пунктов 3 и 4 статьи 11 Закона о международном коммерческом арбитраже, если были соблюдены все предусмотренные законом или соглашением сторон процедуры, но это не привело к необходимому результату, и третейский суд не может быть сформирован без участия суда.

Применительно к пункту 1 части 3 статьи 11 Закона об арбитраже, подпункту 1 пункта 3 статьи 11 Закона о международном коммерческом арбитраже при арбитраже с несколькими арбитрами суд вправе назначить любого из арбитров, в том числе председателя третейского суда. Если в соответствии с заявлением стороны суд назначил одного из арбитров, то назначение (или избрание) председателя третейского суда должно производиться в соответствии с процедурой, предусмотренной соглашением сторон. Если председатель третейского суда в этом случае не может быть назначен (избран) в соответствии с процедурой, предусмотренной соглашением сторон, то в отношении его назначения одна из сторон может подать отдельное заявление в суд.

При назначении арбитра суд учитывает требования, предусмотренные законом и соглашением сторон, в том числе соображения, которые могут обеспечить назначение независимого и беспристрастного арбитра (часть 5 статьи 11 Закона об арбитраже и пункт 6 статьи 11 Закона о международном коммерческом арбитраже).

Для целей подбора кандидатов в арбитры суд может использовать рекомендованные списки арбитров, которые ведут постоянно действующие арбитражные учреждения.

Суд не осуществляет функции по назначению арбитра, если между сторонами арбитража, администрируемого постоянно действующим арбитражным учреждением, достигнуто прямое соглашение об исключении возможности назначения арбитра судом, а также если соглашение сторон (в том числе применимые правила арбитража) предусматривает иные способы назначения арбитра (например, назначение арбитра постоянно действующим арбитражным учреждением) и стороной не представлены доказательства, что такой способ не может обеспечить назначение арбитра в соответствии с согласованной процедурой назначения (часть 4 статьи 11 Закона об арбитраже, пункт 5 статьи 11 Закона о международном коммерческом арбитраже).

35. Суд рассматривает отвод, заявленный арбитру стороной в рамках арбитража внутреннего спора или международного коммерческого арбитража с местом арбитража в Российской Федерации, если заявление стороны об отводе было ранее отклонено в соответствии с процедурой, предусмотренной соглашением сторон.

Предъявление в суд указанного заявления само по себе не препятствует третейскому суду, включая арбитра, которому заявлен отвод, продолжать арбитраж и принять арбитражное решение (часть 3 статьи 13 Закона об арбитраже и пункт 3 статьи 13 Закона о международном коммерческом арбитраже).

Исходя из положений части 3 статьи 13 Закона об арбитраже, пункта 3 статьи 13 Закона о международном коммерческом арбитраже, абзаца второго статьи 220, пункта 1 части 1 статьи 150 АПК РФ, суд прекращает производство по заявлению об отводе арбитра, если сторонами арбитража, администрируемого постоянно действующим арбитражным учреждением, заключено прямое соглашение, исключающее разрешение вопроса об отводе арбитра судом.

Если заявление об удовлетворении отвода арбитра не было рассмотрено судом до вынесения решения по существу третейским судом, производство по данному делу подлежит прекращению в связи с окончанием третейского разбирательства (часть 4 статьи 4273 ГПК РФ, часть 4 статьи 2403 АПК РФ). В этом случае сторона арбитража, подавшая такое заявление, не лишена права ссылаться на обстоятельства, являющиеся основанием для указанного заявления, при рассмотрении судом заявления об отмене или о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда по тому же спору.

36. Суд принимает обеспечительные меры по заявлению стороны третейского разбирательства по общим правилам, предусмотренным нормами главы 13 ГПК РФ, главы 8 АПК РФ, с учетом особенностей процедуры третейского разбирательства, основанного на арбитражном соглашении.

В частности, помимо оценки обоснованности заявления о необходимости принятия испрашиваемых обеспечительных мер и их соразмерности заявленному в третейский суд требованию, а также возможности обеспечения исполнения решения третейского суда (статья 139, части 1 и 3 статьи 140 ГПК РФ, статья 91 АПК РФ) суд проверяет действительность и исполнимость арбитражного соглашения, допустимость передачи возникшего между сторонами спора на разрешение третейского суда (статья 221 ГПК РФ, статья 33 АПК РФ). Наличие постановления или иного акта третейского суда об обеспечительных мерах не препятствует подаче в суд заявления о принятии обеспечительных мер.

Суд рассматривает заявление об обеспечении иска в течение срока и по правилам, установленным статьей 141 ГПК РФ, статьей 93 АПК РФ. По результатам рассмотрения заявления судом выносится определение о принятии мер по обеспечению иска или об отказе в обеспечении иска (статья 141 ГПК РФ, часть 5 статьи 93 АПК РФ).

Обеспечительные меры могут быть приняты судом в отношении третейского разбирательства с местом арбитража как на территории Российской Федерации, так и за ее пределами.

Исходя из положений главы 13, раздела VI ГПК РФ, глав 8, 30 АПК РФ, статьи 17 Закона об арбитраже, статьи 17 Закона о международном коммерческом арбитраже постановления, иные акты третейского суда о принятии обеспечительных мер подлежат выполнению сторонами, но не могут быть принудительно исполнены в порядке, установленном для исполнения решений третейских судов, поэтому выдача исполнительного листа на принудительное исполнение актов третейских судов об обеспечительных мерах не производится.

37. На основании положений статьи 631 ГПК РФ, статьи 741 АПК РФ, статьи 30 Закона об арбитраже, статьи 27 Закона о международном коммерческом арбитраже право обращения в суд с запросом о содействии в получении доказательств предоставлено третейскому суду и стороне спора, которой третейским судом может быть выдан запрос для непосредственного направления в суд.

С запросом о содействии в получении доказательств в соответствии с частью 1 статьи 631 ГПК РФ, частью 1 статьи 741 АПК РФ вправе обратиться третейский суд с местом арбитража на территории Российской Федерации, образованный в рамках третейского разбирательства, администрируемого постоянно действующим арбитражным учреждением, в том числе иностранным арбитражным учреждением, получившим в соответствии со статьей 44 Закона об арбитраже право на осуществление функций постоянно действующего арбитражного учреждения.

Согласно части 3 статьи 631 ГПК РФ, части 3 статьи 741 АПК РФ запрос третейского суда может быть направлен для получения письменных доказательств, вещественных доказательств, иных документов и материалов, предусмотренных статьями 71, 73 и 77 ГПК РФ, статьями 75, 76 и 89 АПК РФ.

38. Суд рассматривает и исполняет запрос о содействии в получении доказательств в порядке, предусмотренном частью 6 статьи 631 ГПК РФ, частями 4 и 5 статьи 741 АПК РФ.

До исполнения запроса суд проверяет возможность передачи спора в третейский суд (часть 2 статьи 221, пункт 3 части 4 статьи 631 ГПК РФ, статья 33, пункт 3 части 4 статьи 741 АПК РФ).

Содействие третейскому суду в получении доказательств осуществляется судом в пределах запроса третейского суда, в том числе в случае, когда он выдан стороне третейского разбирательства.

Для целей исполнения запроса о содействии в получении доказательств суд может истребовать доказательства в порядке, предусмотренном статьей 57 ГПК РФ, частями 4, 6 статьи 66 АПК РФ.

При этом оценку истребуемых доказательств по правилам статьи 67 ГПК РФ, статьи 71 АПК РФ суд не осуществляет.

39. Суд отказывает в исполнении запроса третейского суда о содействии в получении доказательств в случаях, предусмотренных частью 4 статьи 631 ГПК РФ, частью 4 статьи 741 АПК РФ.

По смыслу части 1 статьи 631 ГПК РФ, части 1 статьи 741 АПК РФ суд отказывает в исполнении запроса третейского суда о содействии в получении доказательств также в случае направления запроса третейским судом для разрешения конкретного спора (ad hoc) либо третейским судом с местом арбитража за пределами Российской Федерации.

40. В соответствии с частями 5 и 7 статьи 631 ГПК РФ, частями 5 и 7 статьи 741 АПК РФ по результатам рассмотрения запроса о содействии в получении доказательств суд выносит определение об отказе в исполнении запроса либо определение об исполнении запроса.

Определение об отказе в исполнении запроса направляется в третейский суд, направивший запрос (часть 5 статьи 631 ГПК РФ, часть 5 статьи 741 АПК РФ).

Определение об исполнении запроса со всеми материалами, собранными при исполнении запроса, в трехдневный срок пересылается в третейский суд, направивший запрос, либо передается стороне третейского разбирательства, если в запросе прямо оговорена возможность получения ею истребуемых доказательств (часть 7 статьи 631 ГПК РФ, часть 7 статьи 741 АПК РФ).

41. С учетом положений статьи 72, части 3 статьи 90 АПК РФ и части 4 статьи 1, статей 64-66 ГПК РФ не исключается возможность рассмотрения судом вопроса об обеспечении доказательств по заявлению стороны третейского разбирательства.

Оспаривание и принудительное исполнение арбитражных решений

42. Решения третейских судов с местом арбитража на территории Российской Федерации могут быть оспорены путем подачи заявления об отмене в суд (часть 1 статьи 418 ГПК РФ, часть 1 статьи 230 АПК РФ). Оспаривание арбитражных решений, если место арбитража находилось за пределами Российской Федерации, в судах Российской Федерации не допускается, в связи с этим суд отказывает в принятии такого заявления на основании пункта 1 части 1 статьи 134 ГПК РФ, пункта 1 части 1 статьи 1271 АПК РФ, производство, начатое по таким заявлениям, подлежит прекращению применительно к абзацу второму статьи 220 ГПК РФ, пункту 1 части 1 статьи 150 АПК РФ.

Признание и приведение в исполнение решения третейского суда, иностранного арбитражного решения осуществляются по правилам глав 45, 47 ГПК РФ, є 2 главы 30 АПК РФ, главы 31 АПК РФ, главы 8 Закона об арбитраже, раздела VIII Закона о международном коммерческом арбитраже.

43. В арбитражном соглашении, предусматривающем администрирование арбитража постоянно действующим арбитражным учреждением, стороны своим прямым соглашением могут предусмотреть, что арбитражное решение является для сторон окончательным (статья 40 Закона об арбитраже, пункт 1 статьи 34 Закона о международном коммерческом арбитраже).

Условие об окончательности решения третейского суда может содержаться только в прямом соглашении сторон и не может считаться согласованным, если оно содержится в правилах постоянно действующего арбитражного учреждения, даже если стороны при заключении арбитражного соглашения договорились о том, что такие правила являются неотъемлемой частью арбитражного соглашения (пункт 13 статьи 2, часть 12 статьи 7, статья 40 Закона об арбитраже, пункт 13 статьи 7, пункт 1 статьи 34 Закона о международном коммерческом арбитраже).

Соглашение об окончательности решения третейского суда распространяется только на стороны третейского разбирательства. Иные лица, в отношении прав и обязанностей которых вынесено решение третейского суда, а также в определенных законом случаях прокурор (часть 1 статьи 418 ГПК РФ, части 2, 3, 5 статьи 230 АПК РФ) вправе оспаривать в суде такое решение путем подачи заявления о его отмене.

Сторона третейского разбирательства не лишена права воспользоваться средствами судебного контроля в отношении третейского суда в производстве о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

44. В силу части 6 статьи 420, части 4 статьи 425 ГПК РФ, части 6 статьи 232, части 4 статьи 238 АПК РФ при рассмотрении заявлений об оспаривании решения третейского суда, о приведении его в исполнение суд не вправе переоценивать обстоятельства, установленные третейским судом, либо пересматривать решение третейского суда по существу и ограничивается установлением факта наличия или отсутствия оснований для отмены решения третейского суда.

45. Основания для отмены решения третейского суда с местом арбитража на территории Российской Федерации установлены положениями статьи 421 ГПК РФ, статьи 233 АПК РФ, пункта 2 статьи 34 Закона о международном коммерческом арбитраже.

Основания для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение такого решения третейского суда установлены положениями статьи 426 ГПК РФ, статьи 239 АПК РФ, пункта 1 статьи 36 Закона о международном коммерческом арбитраже.

Основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений установлены пунктом 5 части 1 статьи 412, частью 1 статьи 416, частями 1 и 3 статьи 417 ГПК РФ, частью 3 статьи 244 АПК РФ, статьей 36 Закона о международном коммерческом арбитраже, статьей V Конвенции 1958 года.

Исходя из положений статьи 417, части 3 статьи 421, части 3 статьи 426 ГПК РФ, части 3 статьи 233, части 3 статьи 239, статьи 244 АПК РФ, пункта 2 статьи 34, пункта 1 статьи 36 Закона о международном коммерческом арбитраже, части 1 статьи V Конвенции 1958 года обязанность доказывания обстоятельств, служащих основанием для отмены решения третейского суда или отказа в признании и приведении в исполнение арбитражного решения, лежит на стороне, подающей заявление об отмене арбитражного решения, либо на стороне, против которой вынесено арбитражное решение.

46. Положения пункта 5 части 1 статьи 412, части 1 статьи 416, статей 417, 421, 426 ГПК РФ, статей 233, 239, части 3 статьи 244 АПК РФ, пункта 2 статьи 34, пункта 1 статьи 36 Закона о международном коммерческом арбитраже, статьи V Конвенции 1958 года предусматривают основания для отмены арбитражного решения и отказа в принудительном исполнении арбитражного решения.

Суд вправе отменить решение третейского суда с местом арбитража на территории Российской Федерации или отказать в принудительном исполнении решения третейского суда по основаниям, установленным пунктом 1 части 1 статьи 417, пунктами 1-5 части 3 статьи 421, пунктами 1-5 части 3 статьи 426 ГПК РФ, пунктами 1-5 части 3 статьи 233, пунктами 1-5 части 3 статьи 239 АПК РФ, подпунктом 1 пункта 2 статьи 34, подпунктом 1 пункта 1 статьи 36 Закона о международном коммерческом арбитраже, пунктом 1 статьи V Конвенции 1958 года, только в том случае, если сторона, подающая заявление об отмене такого решения, или сторона, против которой вынесено решение, сама ссылается на указанные основания в заявлении. При этом суд по собственной инициативе не проверяет наличие и не применяет предусмотренные данными нормами основания для отмены решения третейского суда или основания для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

Основания для отмены решения третейского суда или отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, установленные пунктом 5 части 1 статьи 412, пунктом 2 части 1 статьи 417, пунктами 1, 2 части 4 статьи 421, пунктами 1, 2 части 4 статьи 426 ГПК РФ, пунктами 1, 2 части 4 статьи 233, пунктами 1, 2 части 4 статьи 239 АПК РФ, подпунктом 2 пункта 2 статьи 34, подпунктом 2 пункта 1 статьи 36 Закона о международном коммерческом арбитраже, пунктом 2 статьи V Конвенции 1958 года, применяются судом независимо от наличия заявления о них соответствующей стороны.

При наличии в деле доказательств, свидетельствующих о том, что спор не может быть предметом третейского разбирательства, и (или) о противоречии решения третейского суда публичному порядку Российской Федерации, суд вправе вынести указанные вопросы на обсуждение лиц, участвующих в деле (статья 56 ГПК РФ, статья 65 АПК РФ).

Императивный характер полномочий суда, предусмотренных пунктом 2 части 1 статьи 417, пунктами 1, 2 части 4 статьи 421, пунктами 1, 2 части 4 статьи 426 ГПК РФ, пунктами 1, 2 части 4 статьи 233, пунктами 1, 2 части 4 статьи 239 АПК РФ, подпунктом 2 пункта 2 статьи 34, подпунктом 2 пункта 1 статьи 36 Закона о международном коммерческом арбитраже, пунктом 2 статьи V Конвенции 1958 года, не исключает права сторон арбитража, третьих лиц ходатайствовать о проверке арбитражного решения по указанным основаниям, приводить в подтверждение своих доводов соответствующие доказательства.

47. В соответствии с абзацем вторым пункта 1 части 1 статьи 417, пунктом 1 части 3 статьи 421, пунктом 1 части 3 статьи 426 ГПК РФ, пунктом 1 части 3 статьи 233, пунктом 1 части 3 статьи 239 АПК РФ, абзацем вторым подпункта 1 пункта 2 статьи 34, абзацем вторым подпункта 1 пункта 1 статьи 36 Закона о международном коммерческом арбитраже, подпунктом «а» пункта 1 статьи V Конвенции 1958 года и пунктом 2 статьи VI Конвенции о внешнеторговом арбитраже суд может отменить решение третейского суда, международного коммерческого арбитража, принятого на территории Российской Федерации, а также отказать в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, если сторона третейского разбирательства, против которой вынесено решение третейского суда, представит доказательства того, что одна из сторон третейского соглашения, на основании которого спор был разрешен третейским судом, не обладала полной дееспособностью.

Применительно к данному основанию у юридического лица суд проверяет наличие правоспособности.

В отношении третейского разбирательства с местом арбитража на территории Российской Федерации вопрос о наличии у лица, подписавшего арбитражное соглашение, необходимой правоспособности и дееспособности определяется его личным законом (статьи 1197, 1202, 1203 ГК РФ).

48. При проверке доводов стороны третейского разбирательства о том, что она не была должным образом уведомлена об избрании (назначении) третейских судей или о времени и месте заседания третейского суда либо по другим уважительным причинам не могла представить в третейский суд свои объяснения (абзац третий пункта 1 части 1 статьи 417, пункт 5 части 3 статьи 421, пункт 3 части 3 статьи 426 ГПК РФ, пункт 5 части 3 статьи 233, пункт 3 части 3 статьи 239 АПК РФ, абзац третий подпункта 1 пункта 2 статьи 34 Закона о международном коммерческом арбитраже, подпункт «b» пункта 1 статьи V Конвенции 1958 года), необходимо учитывать, что в силу диспозитивности третейского разбирательства стороны вправе установить любой порядок получения письменных сообщений или соблюдать тот порядок, который установлен в правилах постоянно действующего арбитражного учреждения, о применении которого стороны договорились.

Сторона, сообщившая другой стороне, третейскому суду или арбитражному учреждению адрес для направления уведомлений о третейском разбирательстве, несет риск неполучения или несвоевременного получения уведомлений, доставленных по этому адресу (статьи 20, 1651 ГК РФ).

В связи с этим, если стороны арбитража не согласовали иной порядок, документы и иные материалы считаются полученными в случае, если они были направлены по последнему известному адресу организации, являющейся стороной арбитража, или по месту жительства гражданина, в том числе индивидуального предпринимателя, являющегося стороной арбитража, заказным письмом с уведомлением о вручении или иным способом, предусматривающим фиксацию попытки доставки указанных документов и материалов (статья 3 Закона об арбитраже, статья 3 Закона о международном коммерческом арбитраже).

Извещение, направленное стороне арбитража, третейского разбирательства по адресу, указанному этой стороной, но не полученное по зависящим от нее причинам (например, вследствие отсутствия по месту жительства или уклонения от получения почтовой корреспонденции в отделении связи), считается доставленным.

Если сторона арбитражного соглашения после его заключения изменила место своего жительства или адрес, однако не сообщила об указанных обстоятельствах другой стороне арбитражного соглашения, а после начала арбитража — и третейскому суду, она несет риски, связанные с неполучением или несвоевременным получением уведомлений, а уведомление, направленное ей по адресу, указанному при заключении арбитражного соглашения, считается надлежащим.

Уведомление о времени и месте проведения заседания третейского суда по делу считается надлежащим, только если оно было направлено с таким расчетом, чтобы каждая из сторон располагала разумным сроком для подготовки к разбирательству дела и прибытия на заседание.

49. При исследовании доводов стороны третейского разбирательства о несоответствии состава третейского суда или несоответствии процедуры арбитража соглашению сторон или федеральному закону как основаниях для отмены решения третейского суда, отказа в приведении его в исполнение суд с учетом положений статьи 18 Закона об арбитраже, статьи 18 Закона о международном коммерческом арбитраже проверяет в том числе соблюдение принципа независимости и беспристрастности арбитров.

Несоответствие процедуры арбитража соглашению сторон или федеральному закону в качестве основания для отмены решения третейского суда или отказа в приведении его в исполнение может иметь место только в случае, если допущенное нарушение привело к существенному нарушению прав одной из сторон, повлекшему ущемление права на справедливое рассмотрение спора, и она заявляла возражения против такого несоблюдения без неоправданной задержки в соответствии со статьей 4 Закона о международном коммерческом арбитраже.

50. Арбитражные решения, вынесенные в рамках арбитража, осуществляемого третейским судом, образованным сторонами для разрешения конкретного спора (ad hoc), с нарушением запрета, предусмотренного частью 20 статьи 44 Закона об арбитраже, считаются принятыми с нарушением процедуры, предусмотренной федеральным законом. Указанные нарушения имеют место, если формально третейский суд образуется для разрешения конкретного спора (ad hoc), однако в действительности он имеет признаки, свойственные институциональному арбитражу (например, объединение арбитров в коллегии или списки, формулирование собственных правил арбитража, выполнение одним и тем же лицом функций по содействию проведения третейских разбирательств с участием разных арбитров).

51. Суд отменяет решение третейского суда или отказывает в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, если установит, что такое решение или приведение его в исполнение противоречит публичному порядку Российской Федерации (пункт 5 части 1 статьи 412, пункт 2 части 1 статьи 417, пункт 2 части 4 статьи 421, пункт 2 части 4 статьи 426 ГПК РФ, пункт 2 части 4 статьи 233, пункт 2 части 4 статьи 239 АПК РФ, абзац третий подпункта 2 пункта 2 статьи 34, абзац третий подпункта 2 пункта 1 статьи 36 Закона о международном коммерческом арбитраже, подпункт «b» пункта 2 статьи V Конвенции 1958 года).

Под публичным порядком в целях применения указанных норм понимаются фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой системы Российской Федерации.

Для отмены или отказа в принудительном исполнении решения третейского суда по мотиву нарушения публичного порядка суд должен установить совокупное наличие двух признаков: во-первых, нарушение фундаментальных принципов построения экономической, политической, правовой системы Российской Федерации, которое, во-вторых, может иметь последствия в виде нанесения ущерба суверенитету или безопасности государства, затрагивать интересы больших социальных групп либо нарушать конституционные права и свободы физических или юридических лиц.

Применение третейским судом норм иностранного права, не имеющих аналогов в российском праве; неучастие ответчика в третейском разбирательстве; незаявление должником возражений против принудительного исполнения третейского решения сами по себе не свидетельствуют о нарушении публичного порядка Российской Федерации.

Противоречие публичному порядку как основание для отмены решения третейского суда, отказа в приведении в исполнение решения третейского суда применяется судом в исключительных случаях, не подменяя специальных оснований для отказа в признании и приведении в исполнение, предусмотренных международными договорами Российской Федерации и нормами ГПК РФ и АПК РФ. Так, нарушение порядка извещения стороны, против которой принято решение, о времени и месте рассмотрения дела, повлекшее невозможность представления ею в суд своих объяснений, является самостоятельным основанием для отмены или отказа в принудительном исполнении такого решения, в связи с этим необходимость использования механизма оговорки о публичном порядке ввиду ее экстраординарного характера отсутствует.

52. Если в рамках рассмотрения заявления об отмене или о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда судом будет установлено, что недостаток решения, являющийся основанием для отмены или отказа в принудительном исполнении, касается отдельных положений такого решения, которые могут быть отделены от остального решения, то суд отменяет или отказывает в принудительном исполнении только положений решения третейского суда, содержащих недостатки. При этом часть решения, не содержащая таких недостатков, сохраняет силу и может быть принудительно исполнена судом. Например, может быть отделена часть решения, содержащая выводы по вопросам, выходящим за рамки арбитражного соглашения или нарушающим публичный порядок Российской Федерации (пункт 3 части 3, пункт 2 части 4 статьи 421, пункт 4 части 3, пункт 2 части 4 статьи 426 ГПК РФ, пункт 3 части 3, пункт 2 части 4 статьи 233, пункт 4 части 3, пункт 2 части 4 статьи 239 АПК РФ).

Так, не может служить основанием для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение части решения третейского суда невозможность его исполнения в отношении одного из солидарных должников (например, в связи с введением процедуры реализации имущества гражданина в рамках банкротства), если сторона, обращающаяся в суд, настаивает на выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение в отношении остальных солидарных должников и отсутствуют иные основания для отказа в выдаче исполнительного листа (часть 4 статьи 1, пункт 3 части 3 статьи 426 ГПК РФ, часть 5 статьи 3, пункт 3 части 3 статьи 239 АПК РФ).

53. По смыслу статьи 423 ГПК РФ, статьи 236 АПК РФ, статей 38, 41 Закона об арбитраже судом разрешается вопрос о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, не исполненного должником добровольно.

Частичное исполнение стороной арбитражного решения влечет отказ в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение той части решения, которая исполнена добровольно (часть 4 статьи 1, пункт 4 части 3 статьи 426 ГПК РФ, часть 5 статьи 3, пункт 4 части 3 статьи 239 АПК РФ).

54. В случае, если лицо, участвующее в деле, заявляет доводы, которые могут быть проверены только при наличии материалов третейского дела (например, об отсутствии должного уведомления о назначении третейского судьи или о третейском разбирательстве, в том числе о времени и месте заседания третейского суда), с учетом положений части 2 статьи 420, части 2 статьи 425 ГПК РФ, части 2 статьи 232, части 2 статьи 238 АПК РФ суду следует поставить на обсуждение сторон вопрос об истребовании данных материалов. Истребование материалов третейского дела производится по правилам, установленным частью 2 статьи 57 ГПК РФ, частями 6, 7 статьи 66 АПК РФ.

55. При рассмотрении дела об отмене решения третейского суда или о принудительном исполнении решения третейского суда любая из сторон вправе ходатайствовать о приостановлении производства по делу на срок, не превышающий трех месяцев для того, чтобы третейский суд возобновил третейское разбирательство и устранил основания для отмены решения третейского суда. Если суд придет к выводу о том, что допущенные третейским судом нарушения не могут быть устранены путем возобновления третейского разбирательства, в удовлетворении ходатайства стороны о приостановлении производства должно быть отказано (часть 5 статьи 420, часть 8 статьи 425 ГПК РФ и часть 5 статьи 232, часть 8 статьи 238 АПК РФ, часть 6 статьи 37 Закона об арбитраже, пункт 4 статьи 34 Закона о международном коммерческом арбитраже).

Если в ходе рассмотрения дела о принудительном исполнении решения третейского суда судом будут выявлены допущенные третейским судом очевидные ошибки в подсчетах, описки или опечатки, применительно к положениям части 8 статьи 425 ГПК РФ, части 8 статьи 238 АПК РФ суд вправе поставить на обсуждение сторон вопрос о приостановлении производства по делу для предоставления возможности третейскому суду устранить допущенные нарушения.

56. Решение третейского суда, вынесенное по спору о правах на недвижимое имущество, в том числе не требующее принудительного приведения в исполнение, само по себе не является основанием для осуществления государственного кадастрового учета и (или) государственной регистрации прав (часть 2 статьи 14 Федерального закона от 13 июля 2015 года N 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», статья 43 Закона об арбитраже).

Для целей осуществления государственного кадастрового учета и (или) государственной регистрации прав на основании такого решения третейского суда требуется соблюдение процедуры, установленной главой 47 ГПК РФ, є 2 главы 30 АПК РФ. В связи с этим по указанной категории споров судам следует принимать к рассмотрению заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, даже если соответствующее решение по своей природе не требует принудительного приведения в исполнение (например, решения третейских судов о признании за истцом права собственности или иных прав на объекты недвижимого имущества, находящиеся на территории Российской Федерации).

57. Вопросы процессуального правопреемства после принятия третейским судом решения, в том числе на стадии исполнительного производства по исполнению исполнительного листа, выданного на основании определения о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда (пункт 1 части 2 статьи 52 Федерального закона от 2 октября 2007 года N 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее — Закон об исполнительном производстве), подлежат рассмотрению судом в порядке, предусмотренном статьей 44 ГПК РФ, статьей 48 АПК РФ.

58. При рассмотрении дела о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда стороны вправе заключить мировое соглашение, которое может быть утверждено судом при условии соблюдения требований, предусмотренных частью 2 статьи 39, частью 2 статьи 1538 ГПК РФ, частью 3 статьи 139, частью 6 статьи 141 АПК РФ. Применительно к рассматриваемой категории дел суд проверяет условия мирового соглашения на предмет соответствия закону и соблюдения прав третьих лиц.

59. Если по результатам рассмотрения суд выносит определение о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, в определении должно содержаться указание именно на выдачу исполнительного листа, а не на совершение каких-либо действий, например взыскание с ответчика присужденных денежных средств (пункт 5 части 2 статьи 427 ГПК РФ, пункт 5 части 2 статьи 240 АПК РФ). В исполнительном листе, выдаваемом судом на основании указанного определения, исходя из смысла положений главы 47 ГПК РФ и є 2 главы 30 АПК РФ, подпункта 6 пункта 5 части 1 статьи 13 Закона об исполнительном производстве, должна указываться резолютивная часть решения третейского суда, подлежащая исполнению, а не определения о выдаче исполнительного листа.

60. Если иное прямо не предусмотрено законом, определения суда, принятые по делу об оспаривании решения третейского суда или о приведении в исполнение решения третейского суда, а также иные определения суда, принятые в рамках осуществления функций контроля в отношении третейских судов по правилам глав 45, 47, 471 ГПК РФ, 30 и 31 АПК РФ (в частности, определения по делу о признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения, о возвращении заявления о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам, о наложении штрафа за неуважение к суду, о приостановлении производства по делу), не подлежат обжалованию в апелляционном порядке, но могут быть обжалованы в суд кассационной инстанции (часть 5 статьи 422, часть 5 статьи 427 ГПК РФ, часть 5 статьи 234, часть 5 статьи 240, часть 3 статьи 245 АПК РФ).

61. При наличии оснований, установленных частью 1 статьи 203 ГПК РФ, частью 1 статьи 324 АПК РФ, суд, удовлетворивший требование о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, вправе по заявлению стороны третейского разбирательства (должника или взыскателя), а также судебного пристава-исполнителя отсрочить или рассрочить исполнение решения третейского суда, изменить способ и порядок его исполнения, в том числе путем утверждения мирового соглашения (часть 1 статьи 50 Закона об исполнительном производстве, часть 1 статьи 1538 ГПК РФ, часть 1 статьи 139 АПК РФ). Если соответствующий вопрос ранее рассматривался третейским судом (например, сторона ходатайствовала об установлении третейским судом дополнительного срока для добровольного исполнения третейского решения), суд при рассмотрении соответствующего заявления учитывает выводы третейского суда.

62. Заявление о признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения, а равно заявление о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда может быть подано в срок, не превышающий трех лет со дня его принятия или со дня окончания установленного таким решением срока для его добровольного исполнения (часть 4 статьи 1, часть 3 статьи 409 ГПК РФ, часть 5 статьи 3, часть 2 статьи 246 АПК РФ, статья 38, часть 1 статьи 41 Закона об арбитраже).

63. Правила, установленные главой 47 ГПК РФ, є 2 главы 30 АПК РФ, применяются также при рассмотрении судами заявлений о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение постановлений третейских судов, на основании которых произведены взыскание и распределение издержек, взыскание арбитражного (третейского) сбора.

64. Отмена решения третейского суда или отказ в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда не препятствуют сторонам третейского разбирательства повторно обратиться в третейский суд, если возможность обращения не утрачена, или в суд по правилам, предусмотренным ГПК РФ и АПК РФ (часть 3 статьи 422, часть 3 статьи 427 ГПК РФ, часть 3 статьи 234, часть 3 статьи 240 АПК РФ).

Председатель Верховного Суда Российской Федерации

В. Лебедев

Секретарь Пленума, судья Верховного Суда Российской Федерации

В. Момотов

«…не варварство ли наказывать на основании закона, о котором не можешь себе составить даже точного понятия».

Берви-Флеровский В.В.

Термин «необоснованная налоговая выгода», введенный в правовой оборот Постановлением Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 N 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды» стал привычным и обычным в арбитражной практике при привлечении к ответственности за совершение налоговых правонарушений. Хотя на самом деле ВАС РФ фактически ввел в оборот не новый термин, а новую ответственность, не именуя ее таковой. Безусловно, в данном Постановлении ВАС РФ попытался ограничить возможность широкого применения «ответственности за необоснованную налоговую выгоду» и исходил из благих намерений.

Как отмечает А. А. Иванов: «То, что некоторое время назад происходило довольно редко, в рамках отдельных судебных дел по неосновательной налоговой выгоде, сейчас становится повсеместной практикой. В основном эта практика связана с возможностью налоговых органов иначе, чем это предусмотрено формально (документально) в сложившихся между частными лицами правоотношениях, оценить налоговые обязанности, их объём, а значит, и определить ответственность налогоплательщика»

Собственно говоря, термин «необоснованная налоговая выгода» оказался очень удобным ярлыком, когда в соответствии с Налоговым кодексом РФ было проблематично налогоплательщика привлечь к ответственности. Этот термин современная арбитражная практика сделала «резиновым» и в том случае, когда налоговый орган, не имея возможности обвинить в нарушении каких-либо конкретных норм Налогового кодекса РФ, стал часто использовать этот термин «необоснованная налоговая выгода» и ссылку на указанное Постановление Пленума ВАС РФ в качестве единственного основания для привлечения к ответственности за нарушение налогового законодательства и доначисления налогов. Под видом борьбы с предприятиями-однодневками стало широко применяться доначисление налогов и штрафов за третьих лиц под видом недополученной выручки и через использование термина «необоснованная налоговая выгода».

С точки зрения правовой было очевидно, что указанное Постановление Пленума ВАС РФ фактически в нарушение всех положений о привлечении к юридической ответственности стало использоваться в качестве диспозиции для привлечения к ответственности за налоговое правонарушение. Очевидно, что норма о привлечении к ответственности не может быть создана судебным органом и даже часть нормы в виде диспозиции может быть установлена только законом.

Как не удивительно, эта ситуация отчасти возникла благодаря длительному бездействию законодателя, который устранился от разрешения данной проблемы. В тоже время, в Налоговый кодекс РФ постоянно вносились изменения, в частности, за период с принятия данного Постановления Пленума ВАС РФ до августа 2017 было принято 272 федеральных закона о внесении изменений в Налоговый кодекс РФ. Конечно же, сама по себе такая непрерывная «кодификация» противоречит самой идее кодификации.

Итак, прошло восемь лет, прежде чем, в Государственной Думе РФ, проблема была поставлена на обсуждение — лишь в 23.05.2014 депутатом Государственной Думы РФ А.М. Макаровым был внесен проект федерального закона N 529775-6 «О внесении изменения в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации»

В пояснительной записке было указано, что проект федерального закона «О внесении изменения в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации» подготовлен с целью защиты налогоплательщиков, надлежащим образом исполняющих обязанности, предусмотренные законодательством о налогах и сборах. Отчасти, необходимость такого закона обусловлена тем, что «на практике нередко в результате применения налоговыми органами оценочных категорий, в частности, таких, как «экономическая обоснованность», «должная осмотрительность», «злоупотребление правом», даже для налогоплательщиков, надлежащим образом исполняющих свои налоговые обязанности, наступают негативные налоговые последствия». Поэтому субъект законодательной инициативы предложил установить в Налоговом кодексе Российской Федерации пределы осуществления прав и исполнения обязанностей налогоплательщиком в налоговых правоотношениях, в соответствии с чем предлагается ввести принцип добросовестности налогоплательщика, определить понятие «злоупотребление правом», а также определить условия ограничения налоговым органом налогоплательщика в правах, предусмотренных законодательством о налогах и сборах, в случае неправомерного уменьшения им своих налоговых обязательств посредством отказа в признании неправомерных расходов или применении вычетов.

Но рассмотрение законопроекта затянулось, через некоторое время был упразднен ВАС РФ и в пояснительную записку были внесены изменения. Теперь в ней было указано: «учитывая потенциальную возможность пересмотра сложившейся правоприменительной практики вследствие произошедшей реформы судебной системы (передачи функции рассмотрения экономических споров в подведомственность Верховного Суда Российской Федерации), в целях обеспечения нормальных и стабильных условий для ведения предпринимательской деятельности законопроектом закрепляются положительные элементы правоприменительной практики, которая была выработана налоговыми органами и арбитражными судами при рассмотрении налоговых споров, связанных с признанием (непризнанием) обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды».

Впрочем, само обоснование необходимости принятия закона и его суть остались прежними: «…в связи с активным применением налоговыми органами таких оценочных категорий, как «экономическая обоснованность», «должная осмотрительность» и возникшей в связи с этим необходимостью законодательного урегулирования вопросов исключения возможности ограничения налоговыми органами прав налогоплательщиков, надлежащим образом исполняющих свои налоговые обязанности, а также решения проблемы использования налогоплательщиками формально правомерных действий с целью неуплаты (не полной уплаты) налога, неправомерного получения права на возмещение (зачет, возврат) сумм налогов».

Мы смели надеяться, что принятие закона будет своего рода кодификацией, основанной, в том числе, на систематизации судебной практики высших судебных органов. Сама идея кодификации заключается в создании наиболее простой пониманию и применению системы законодательства, преодоления хаоса источников права, ее цель — обеспечение верховенства права, правовой определенности в полной мере соответствует принципам правового государства, каковым Россия провозглашена в ст.1 Конституции РФ.

К сожалению, наши надежды не оправдались. Однако, безусловно, шагом вперед было понимание разработчика законопроекта, того, что диспозиция нормы о привлечении к ответственности все же должна быть сформулирована в законе, а не разъяснении суда.

Итак, разработчик законопроекта предложил закрепить в Налоговом кодексе РФ общее правило, запрещающее налогоплательщикам учитывать в целях налогообложения факты хозяйственной жизни, основной целью учета которых является неуплата или неполная уплата и (или) зачет (возврат) сумм налога. Сам текст законопроекта также претерпел изменения и в настоящий момент в Налоговый кодекс РФ внесены изменения, которые вступили в силу.

Федеральный закон от 18 июля 2017 г. N 163-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации», направленный на легализацию разъяснений ВАС РФ о налоговой выгоде, не использует ни термина налоговая выгода, ни термина «необоснованная налоговая выгода». Сам по себе этот факт может свидетельствовать, что законодатель счел неприемлемым использование данных терминов в Налоговом кодексе РФ.

Соответственно, возникает вопрос легальности использования данных терминов в судебной практике после вступления данного закона в силу. Полагаем, что если до принятия закона применение этих терминов могло быть оправдано ( с большой натяжкой) разъяснением высшей судебной инстанцией ситуации, вызванной пробельностью закона, то после вступления закона в силу возможность руководствоваться разъяснениями, «заполняющими пробел», при наличии норм закона, регулирующего данные правоотношения, использовать неиспользованную законодателем терминологию уже нельзя. Мы понимаем, что судебная практика и юридическое сообщество достаточно консервативны и эта терминология не исчезнет одномоментно.

Поскольку в переходный период для того, чтобы проложить мост от прежнего правопонимания к новому использование терминологии имеет важное значение, мы позволим себе вместо использования термина «необоснованная налоговая выгода» использовать в качестве его замены термин «нарушение запрета пределов осуществления прав по исчислению налоговой базы».

Федеральным законом от 18 июля 2017 г. N 163-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации» были установлены новые нормы, которые были призваны внести определенность в налоговые правоотношения и установить «пределы осуществления прав по исчислению налоговой базы и (или) суммы налога, сбора, страховых взносов».

Эти пределы были установлены в ст. 54.1 Налогового кодекса РФ, которая состоит из трех пунктов. В первом пункте установлен общий запрет «на уменьшение налогоплательщиком налоговой базы и (или) суммы подлежащего уплате налога в результате искажения сведений о фактах хозяйственной жизни (совокупности таких фактов), об объектах налогообложения, подлежащих отражению в налоговом и (или) бухгалтерском учете либо налоговой отчетности налогоплательщика». Юридическая техника обычно позволяет создавать нормы, которые легко понять и исключает возможность различных толкований. К сожалению, в данном случае, норма сформулирована не удачно, для того, чтобы понять замысел законодателя приходится прилагать усилия и прибегать к различным методам толкования.

Прежде всего, хотели бы отметить, что в указанном пункте все же речь идет об умышленном уменьшении налоговой базы и (или) суммы подлежащего уплате налога через искажение. Этот вывод основан, прежде всего, на том, что глупо было бы устанавливать запрет уменьшать налоговую базу в результате ошибок. Хотя, наверное, было бы неплохо запретить ошибаться, но такой запрет, конечно же, не будет эффективен. Здесь, мы должны отметить, что в ст. 54 Налогового кодекса РФ термин «искажение» используется как синоним термина «ошибка». Очевидно, что ошибка возможна и по неосторожности, собственно говоря и искажение может быть результатом неумышленных действий. В тоже время, в ст. 54.1 Налогового кодекса РФ нет упоминания об умышленности искажения налоговой базы…

Соответственно, для достоверного понимания нормы, установленной законодателем, мы и цитировали вначале статьи пояснительные записки, из которых видно, что цель законодателя была запретить «налогоплательщикам учитывать в целях налогообложения факты хозяйственной жизни, основной целью учета которых является неуплата или неполная уплата и (или) зачет (возврат) сумм налога». Таким образом, запрет направлен именно на умышленные действия налогоплательщиков.

К такому же выводу пришла Федеральная налоговая служба РФ, которая в письме от 16 августа 2017 г. N СА-4-7/16152@ «О применении норм федерального закона от 18.07.2017 N 163-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации» разъясняет, что «Указанная норма фактически определяет условия, препятствующие созданию налоговых схем, направленных на незаконное уменьшение налоговых обязательств, в том числе путем неучета объектов налогообложения, неправомерно заявляемых льгот и т.п. В указанной связи налоговым органам при доказывании фактов неисполнения (неполного исполнения) обязанности по уплате налогов или необоснованного получения права на их возмещение (возврат, зачет) необходимо обеспечить получение доказательств, свидетельствующих об умышленном участии проверяемого налогоплательщика, обеспеченном в том числе действиями его должностных лиц и участников (учредителей), в целенаправленном создании условий, направленных исключительно на получение налоговой выгоды» ( выделено нами А.С.). В письме Федеральной налоговой службы от 31 октября 2017 г. N ЕД-4-9/22123@ «О рекомендациях по применению положений статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации», также разъясняется, что положения данной статьи следует применять в случае доказывания умышленных действий самого налогоплательщика.

Вернемся к тексту, рассматриваемой нормы — следующий пункт ст. 54.1 Налогового кодекса РФ использует также необычную юридическую технику и данный пункт также представляет собой запрет, но уже не через ограничение, а через дозволение.В данном пункте, законодатель запретил осуществлять уменьшение налоговой базы и (или) сумму подлежащего уплате налога даже при отсутствии умышленного искажения, но когда основной целью совершения сделки (операции) не являются неуплата (неполная уплата) и (или) зачет (возврат) суммы налога и (или) при отсутствии реального исполнения субъектом являющимся стороной договора, заключенного с налогоплательщиком, и (или) лицом, которому обязательство по исполнению сделки (операции) передано по договору или закону.

Таким образом, пункт 2 ст. 54.1 Налогового кодекса РФ также запрещает именно умышленные действия налогоплательщика направленные только на уменьшение налоговой базы и создания видимости хозяйственных операций

В пункте 3 статьи 54.1 Налогового кодекса РФ закреплены некоторые процессуальные гарантии для налогоплательщика, защищающие его от формального подхода налоговых органов. В частности, предусмотрено, что такие обстоятельства, как подписание первичных документов неустановленным или неуполномоченным лицом, нарушение контрагентом налогоплательщика законодательства о налогах и сборах, наличие возможности получения налогоплательщиком того же результата экономической деятельности при совершении иных не запрещенных законодательством сделок (операций), не могут рассматриваться в качестве самостоятельного основания для признания уменьшения налогоплательщиком налоговой базы и (или) суммы подлежащего уплате налога неправомерным.

Поскольку наиболее важные момента нового закона мы назвали, полагаем уместным задаться вопросом, а не является ст. 54.1 Налогового кодекса РФ диспозицией нормы об ответственности? Полагаем, что, конечно же, положения данной статьи являются, в том числе и диспозицией ст. 122 Налогового кодекса РФ, предусматривающей ответственность за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов).

Отсюда можно сделать вывод, что в с 19.08.2017 года возможность привлечения к ответственности за «нарушение запрета пределов осуществления прав по исчислению налоговой базы» или как ранее именовали «необоснованную налоговую выгоду» возможно только при наличии умысла… .

Впрочем, мы и ранее предполагали, что невозможно неосторожно получить необоснованную выгоду. Однако, арбитражная практика сплошь и рядом используя терминологию «необоснованная налоговая выгода», «непроявление должной осмотрительности» признавали законным привлечение налогоплательщиков к ответственности по п.1 ст. 122 НК РФ, предусматривающей ответственность в виде неосторожности.

Надо отметить, что одновременно происходило и доначисление налогов за «непроявление должной осмотрительности». Такая практика всегда вызывала протест, поскольку доначисление налогов происходило в виде санкции за то, что его партнеры не платили налогов. Причем санкции явно несоразмерной вине налогоплательщика, чего суды не замечали, поскольку использование термина «необоснованная налоговая выгода» маскировало несправедливость такого подхода и избавляло от необходимости рассматривать такое доначисление налогов в виде санкции.

Теперь мы можем надеяться, что такая практика уйдет в прошлое. Однако, на наш взгляд, было бы ошибочно полагать, что действие ст. 54.1 НК РФ обращено только на будущее. Поскольку диспозиция п. 1 ст. 122 НК РФ теперь изменена и с 19.08.2017 более нельзя привлекать за «необоснованную налоговую выгоду» без наличия умысла со стороны налогоплательщика, то можно утверждать, что принятием Федерального закона от 18 июля 2017 г. N 163-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации» устранена ответственность за «необоснованную налоговую выгоду» без умысла налогоплательщика.

Отсюда следует, что за «нарушение запрета пределов осуществления прав по исчислению налоговой базы» (полагаем уместным использовать этот термин вместо «необоснованной налоговой выгоды», притом, что значение, вкладываемое в оба понятия одно и тоже) будет применяться только п. 3 ст. 122 НК РФ в виде взыскания штрафа в размере 40 процентов от неуплаченной суммы налога (сбора, страховых взносов). То есть, следует ожидать теперь, что налоговые органы всегда при наличии признаков «нарушения запрета пределов осуществления прав по исчислению налоговой базы» будут искать наличие умысла и доказывать наличие умысла. Это отчасти объясняет появление Письма ФНС России от 13.07.2017 N ЕД-4-2/13650@ «О направлении методических рекомендаций по установлению в ходе налоговых и процессуальных проверок обстоятельств, свидетельствующих об умысле в действиях должностных лиц налогоплательщика, направленном на неуплату налогов (сборов)».

Однако, этот же факт означает, что п.1 и п. 2 ст. 54.1 НК РФ являются также нормой, устраняющей ответственность и соответственно обладающей обратной силой.

Поскольку обратной силой обладают не только акты законодательства о налогах и сборах, устраняющие или смягчающие ответственность за нарушение законодательства о налогах и сборах, но также и нормы, устанавливающие дополнительные гарантии защиты прав налогоплательщиков, плательщиков сборов, плательщиков страховых взносов, налоговых агентов, их представителей, то и п. 3. ст. 54.1 НК РФ имеет обратную силу.

При все очевидности обратной силы данных норм процессуального механизма реализации обратной силы налогового законодательства не предусмотрено, что, впрочем, не должно быть препятствием для реализации положений ч. 2 ст. 54 Конституции РФ, согласно которой «если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон», поскольку нормы Конституции РФ обладают прямым действием (ч. 1 ст. 15 Конституции РФ).

«В силу статьи 18 Конституции Российской Федерации, согласно которой права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими и определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием, разрешение в процессе правоприменения коллизий между различными правовыми актами должно осуществляться исходя из того, какой из этих актов предусматривает больший объем прав и свобод граждан и устанавливает более широкие их гарантии». Соответственно, ч. 2 ст. 54 Конституции РФ имеет приоритет перед нормами НК РФ и АПК РФ, как предоставляющая больше гарантий.

К сожалению, в самом тексте закона ничего не сказано о действии во времени положений ст. 54.1 Налогового кодекса РФ, а лишь указано, что «положения пункта 5 статьи 82 Кодекса применяются к камеральным налоговым проверкам налоговых деклараций (расчетов), представленных в налоговый орган после для вступления в силу Федерального закона от 18.07.2017 N 163-ФЗ, а также выездным налоговым проверками и проверкам полноты исчисления и уплаты налогов в связи с совершением сделок между взаимозависимыми лицами, решения о назначении которых вынесены налоговыми органами после дня вступления в силу Федерального закона от 18.07.2017 N 163-ФЗ».

Очевидно, что данная норма напрямую не имеет отношение к вопросу об обратной силе ст. 54.1 Налогового кодекса РФ, положения которой в части устраняющей ответственность имеют обратную силу в соответствии с Конституцией РФ.

В тоже время, в пункте 5 ст. 82 Налогового кодекса РФ речь идет об обязанности налогового органа по доказыванию обстоятельств, предусмотренных пунктом 1 статьи 54.1 Налогового кодекса РФ. Соответственно, такая обязанность у налоговых органов возникает когда решение о проведении выездной проверке назначено после 19 августа 2017 года ( вступления в силу изменений в Налоговый кодекс РФ). Создается впечатление, что эта норма обращена на будущее.

Использованная юридическая техника, предусматривающая временные рамки применения положений п. 5. ст. 82 Налогового кодекса РФ, без привязки к конкретным датам, а к датам решений о проведении выездной проверки более чем необычна.

Учитывая, что глубина выездной налоговой проверки три года, то привязка к решению о проведении выездной налоговой проверки вносит больше неопределенности, так как эта норма все же не обращена на будущее.

Поскольку глубина налоговой проверки может составлять три года, то решение о проведении налоговой проверки становится точкой отчета для обратной силы закона и для разных организаций этот период обратной силы закона будет разным.

Таким образом, действие закона во времени в отношении с налоговыми органами для различных организаций становится различным, зависящим от того, были ли раньше назначены проверки за тот или иной период.

Насколько это соответствует принципу равенства всех перед законом? Весьма сомнительно. Мы полагаем, что вся ранее существовавшая практика установления вступления в силу норм закона для всех субъектов одновременно, более соответствует и принципу равенства и принципу правовой определенности, законному ожиданию, что действие норм закона не будет различным для одинаковых субъектов права и не будет зависеть от произвольных факторов, таких как предыдущие действия налогового органа по осуществлению выездных проверок.

Однако, это лишь часть ответа о порядке применения п. 5 ст. 82 Налогового кодекса РФ, поскольку в ней идет речь лишь об обязанности налогового органа по доказыванию обстоятельств, предусмотренных пунктом 1 статьи 54.1 Налогового кодекса РФ.

Привязка действия во времени к обязанности налогового органа также является необычным способом правового регулирования, поскольку порождает вопросы: привязка к обязанности означает запрет налоговому органу доказывать эти обстоятельства до момента вступления в законную силу новых положений Налогового кодекса РФ или освобождает от обязанности доказывать эти обстоятельства…

Эта проблема усугубляется с очевидностью, того, что положения ст. 54. 1 Налогового кодекса РФ предоставляют налогоплательщику некоторые новые процессуальные гарантии, которые должны обладать обратной силой, а налоговые органы не обязаны доказывать обстоятельства, указанные в ст. 54. 1 Налогового кодекса РФ по ранее проведенным проверкам.

Все, это, безусловно, свидетельствует о «странной юридической технике», которой не должно существовать, как вносящей неопределенность в публично-правовые отношения.

Такая юридическая техника будет, безусловно, будет вызывать споры о действии во времени ст. 54. 1 Налогового кодекса РФ, и препятствовать применению ее обратной силе.

Надо отметить, что большое количество арбитражных судов, включая апелляционные инстанции, согласились с позициями хозяйствующих субъектов, о возможности применения ст. 54.1 Налогового кодекса РФ с обратной силой.

Однако, вышестоящие суды не согласились с тем, что возможно применять положения ст. 54.1 Налогового кодекса РФ с обратной силой.

Некоторые суды отклоняли доводы жалоб, основанных на положениях статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации, ссылкой на то, что «в силу пункта 2 статьи 2 Федерального закона от 18.07.2017 N 163-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации» положения пункта 5 статьи 82 Налогового кодекса Российской Федерации о возложении бремени доказывания наличия обстоятельств, приведенных в пункте 1 статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации, и (или) несоблюдении условий, предусмотренных пунктом 2 статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации, на налоговые органы, действуют в отношении выездных налоговых проверок, решения о назначении которых вынесены налоговыми органами после дня вступления в силу настоящего Федерального закона, т.е. после 19 августа 2017 года».

Другие суды, вынужденные ответить, в том числе, на вопрос об обязательной обратной силе нормативных актов, улучшающих положения налогоплательщика, стали отрицать, что статья 54.1 НК РФ каким-либо образом улучшает положение налогоплательщика (в том числе устанавливает дополнительные гарантии защиты его прав) по сравнению с тем, которое было определено ранее, до введения в действие рассматриваемой нормы на основании правовых позиций, выработанных правоприменительной практикой.

Более подробно невозможность применения обратной силы ст. 54.1 Налогового кодекса РФ мотивировала кассация уральского округа, которая рассматривая жалобу налогового органа, согласилась с доводами о неправомерном применении апелляционным судом к рассматриваемым правоотношениям ст. 54.1 Кодекса, как улучшающей положение налогоплательщика.

Рассмотрим подход данного суда более внимательно. Арбитражный суд Уральского округа, объяснил свой подход тем, что «Придавая обратную силу ст. 54.1 Кодекса и применяя ее к правоотношениям, возникшим до ее введения в действие, суд апелляционной инстанции исходил из того, что данная норма трактует в пользу налогоплательщика обстоятельства, связанные с выявлением и установлением необоснованной налоговой выгоды. Однако в нарушение ст. 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции не мотивировал свой вывод об улучшении положения налогоплательщика введением ст. 54.1 Кодекса, а именно не указал, в чем конкретно выразилось такое улучшение, какие дополнительные гарантии введены».

Что ж немотивированность судебных актов действительно представляет большую проблему и грозит обернуться системной проблемой, поэтому в этой части мы, безусловно, не можем не согласиться с кассационным судом о необходимости мотивировать судебные акты. Конечно же, суд обязан выносить судебные акты прочтение, которых будет приводить к пониманию причин вынесению именно такого решения, и такие решения не будут вызывать сомнений в их справедливости. В то же время, полагаем, что четкое формулирование собственной позиции стороной в споре, будет подспорьем в становлении справедливой судебной практики и поможет предотвратить появление ошибочных судебных актов.

Арбитражный суд Уральского округа не только указал на немотивированность судебного акта, но и дал собственное толкование, из которого видно, что суд не видит взаимосвязи ст. 54.1 Налогового кодекса РФ с положениями об ответственности:

«Статья 54.1 Кодекса является новеллой российского налогового законодательства.

До введения в действие данной нормы спорные правоотношения не имели легального регламентирования, а фактически регулировались правовыми позициями, выработанными высшими судебными инстанциями (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20.02.2001 N 3-П, постановление N 53, постановления Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20.04.2010 N 18162/09, от 08.06.2010 N 17684/09, от 25.05.2010 N 15658/09, от 03.07.2012 N 2341/12, определения экономической коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 03.02.2015 N 309-КГ14-2191, от 20.07.2016 N 305-КГ16-4155, от 06.02.2017 N 305-КГ16-14921, от 29.11.2016 N 305-КГ16-10399, п. 31 Обзора судебной практики N 1 (2017), утвержденного президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 16.02.2017)».

Ничуть не умаляя значения вышеуказанных судебных актов, их все же нельзя расценивать в качестве норм устанавливающих или упраздняющих ответственность. Все же, пока в российском праве ответственность устанавливается законами.

Ситуацию, когда ответственность устанавливается прецедентами в свое время И.Бентам высмеял, назвав «собачьим правом»: «Когда ваша собака делает что-либо, от чего вы хотите её отучить, вы ждёте, пока она это сделает, а затем бьёте её за это. Таким способом вы создаёте законы для своей собаки, – и таким же способом судьи создают право для нас. Они не скажут человеку заранее, чего он не должен делать, они не позволят, чтоб ему об этом было сказано, они лгут, пока он не сделает чего-либо, что, по их словам, он не должен был делать, а затем повесят его за это. Каким же образом тогда каждый человек может познать это собачье право?».

Однако, вернемся к обоснованию окружного суда, который далее в своем акте указал: «Исходя из толкования ст. 54.1 Кодекса, целью введения которой являлось легальное закрепление выработанных судебной практикой правовых позиций, а также систематического толкования всех положений рассматриваемой нормы в их совокупности, суд кассационной инстанции приходит к выводу, что ст. 54.1 Кодекса не содержит норм каким-либо образом изменяющих/улучшающих, либо ухудшающих положение налогоплательщика по сравнению с тем, которое было определено ранее, до введения в действие рассматриваемой нормы на основании правовых позиций, выработанных судебной арбитражной практикой. Таким образом, суд кассационной инстанции находит ошибочным выводы суда апелляционной инстанции о возможности придания обратной силы ст. 54.1 Кодекса как улучшающей положение налогоплательщика.

Напомним, что в пояснительной записке было указано, что проект федерального закона «О внесении изменения в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации» подготовлен с целью защиты налогоплательщиков, надлежащим образом исполняющих обязанности, предусмотренные законодательством о налогах и сборах, необходимость такого закона обусловлена тем, что «на практике нередко в результате применения налоговыми органами оценочных категорий, в частности, таких, как «экономическая обоснованность», «должная осмотрительность», «злоупотребление правом», даже для налогоплательщиков, надлежащим образом исполняющих свои налоговые обязанности, наступают негативные налоговые последствия». Соответственно, позиция окружного суда говорит либо о том, что закон не достиг своей цели и не предоставил более полной защиты налогоплательщикам, либо о том, что суд не понял положений ст. 54.1 Налогового кодекса РФ.

Впрочем, не будем слишком критичны к окружному суду, поскольку и Верховный Суд РФ также не видит оснований для применения обратной силы ст. 54.1 Налогового кодекса РФ, указывая, что «ссылка … на необходимость применения к рассматриваемому спору статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации отклоняется, поскольку в силу пункта 2 статьи 2 Федерального закона от 18.07.2017 N 163-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации» положения указанной статьи применяются к выездным налоговым проверкам, решения о назначении которых вынесены налоговыми органами после дня вступления в силу названного Федерального закона, то есть после 19.08.2017″, «Оснований для применения пункта 3 статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации не установлено», «ссылка на необходимость применения положений статьи 54.1 Налогового кодекса признается ошибочной, поскольку положения указанной нормы права в силу статьи 2 Федерального закона от 18.07.2017 N 163-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации» применяются к проверкам только после вступления данного закона в законную силу» и т.д.

Безусловно, в такой ситуации следует ожидать, что налогоплательщики станут искать защиты в Конституционном Суде РФ.

Н.Н. Куркина, в его деле должны были быть применены нормы статьи 54.1″Пределы осуществления прав по исчислению налоговой базы и (или) суммы налога, сбора, страховых взносов» Налогового кодекса Российской Федерации (введена Федеральным закономот 18 июля 2017 года N 163-ФЗ) во взаимосвязи с пунктом 5 статьи 82″Общие положения о налоговом контроле» данного Кодекса, которые, как полагает заявитель, улучшают положение налогоплательщиков, в том числе в вопросе о доказывании осмотрительности при выборе контрагентов по сделке. В то же время оспариваемая часть 2 статьи 2Федерального закона от 18 июля 2017 года N 163-ФЗ позволяет применять названные законоположения только к налоговым проверкам, проводимым после вступления в силу данного Федерального закона. В связи с этим заявитель усматривает несоответствие оспариваемой нормы статьям 19, 55и 57Конституции Российской Федерации.

Одна такая попытка уже была совершена, гражданин Н.Н. Куркин, обратился в Конституционный Суд РФ, полагая, что в его деле должны были быть применены нормы статьи 54.1 «Пределы осуществления прав по исчислению налоговой базы и (или) суммы налога, сбора, страховых взносов» Налогового кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с пунктом 5 статьи 82 «Общие положения о налоговом контроле» данного Кодекса, которые, улучшают положение налогоплательщиков, в том числе, в вопросе о доказывании осмотрительности при выборе контрагентов по сделке, но их применению препятствовала часть 2 статьи 2 Федерального закона от 18 июля 2017 года N 163-ФЗ, допускающая применение названных законоположения только к налоговым проверкам, проводимым после вступления в силу данного Федерального закона.

Конституционный Суд РФ счел, что оспариваемое законоположение само по себе не влечет нарушения конституционных прав и свобод заявителя в указанном им аспекте и поскольку проверка же фактических обстоятельств и оценка конкретных доказательств, на основании которых суд разрешает вопрос о выборе норм, подлежащих применению при разрешении арбитражного дела с участием заявителя, к полномочиям Конституционного Суда Российской Федерации не относятся, отказал в принятии жалобы.

В тоже время, Конституционный Суд РФ в этом определении указал, что «при этом правоприменитель при разрешении дел, относящихся к прошлым налоговым периодам, не лишен возможности учесть правовые позиции высших судов по вопросам оценки обоснованности получения налогоплательщиками налоговой выгоды, в случае если для этого есть основания и это улучшает положение налогоплательщиков».

Отсюда видно, что Конституционный Суд РФ допускает ретроспективность применения правовых позиций правовых позиций высших судебных инстанций, улучшающих положение налогоплательщиков. Здесь мы полностью и целиком согласны с Конституционным Судом РФ. Вот только жалоба была не о ретроспективности правовых позиций, а об обратной силе закона улучшающего положение налогоплательщика.

Мы можем лишь делать вывод, что тот, кто допускает обратную силу правовых позиций высших судебных инстанций, улучшающих положение налогоплательщика, тем более допустит обратную силу закона, улучшающего положение налогоплательщика. К сожалению, этот вывод лишь результат экстрополяции подхода Конституционного Суда РФ, но не его текст.

Впрочем, этот вывод все же вполне логичен, что дает надежду на изменение правоприменительной практики. Тем более, что ответ на то, как должна быть разрешена коллизия может быть найден в более ранних правовых позициях Конституционного Суда РФ — «разрешение в процессе правоприменения коллизий между различными правовыми актами должно осуществляться исходя из того, какой из этих актов предусматривает больший объем прав и свобод граждан и устанавливает более широкие их гарантии».

Султанов Айдар Рустэмович, начальник юридического управления ПАО «Нижнекамскнефтехим», член Ассоциации по улучшению жизни и образования.

ã2018 А.Р. Султанов

Опубликовано в журнале Закон, №11,2018. С. 65-75

Пристатейный список:

Иванов А.А. Налоговые нарушения: между умыслом и случайностью// https://zakon.ru/blog/2017/08/30/nalogovye_narusheniya_mezhdu_umyslom_i_sluchajnostyu

Зарипов В.М. Рекомендации ФНС и Следственного комитета России по доказыванию умысла: предложения по доработке // Налоговед. 2017. N 10. С. 30 — 32.

Лазарев В. В. Что не запрещено – дозволено?//В.В. Лазарев Избранные труды. Том 2. С. 409.

Султанов А.Р. О некоторых доказательствах в налоговых спорах // Адвокат. 2016. N 12. С. 13 — 24.

Султанов А.Р. О проблеме мотивированности судебных актов, через призму постановлений Европейского Суда по правам человека//Международное публичное и частное право. 2008. № 2. С. 11-1.

Султанов А.Р. Мотивированность судебного акта как одна из основных проблем справедливого правосудия//Закон. 2014. № 8. С. 114-118.

Султанов А.Р. Ретроспективность правовых позиций Пленума Верховного Суда РФ в административном судопроизводстве// Вестник гражданского процесса №4.2017.С. 247-261;

Султанов А. Поворот к лучшему. Обратная сила правовых позиций высших судебных инстанций // ЭЖ-Юрист. 2017. N 28. С. 3.

Берви-Флеровский В.В. Свобода речи, терпимость и наши законы о печати. СПб. 1869. С. 237.

Иванов А.А. Налоговые нарушения: между умыслом и случайностью// https://zakon.ru/blog/2017/08/30/nalogovye_narusheniya_mezhdu_umyslom_i_sluchajnostyu

Султанов А.Р. О кодификации законодательства об административных правонарушениях и антимонопольном законодательстве //Закон. 2007. № 7. С. 141-148.

В последующем в письме Федеральной налоговой службы от 31 октября 2017 г. N ЕД-4-9/22123@ «О рекомендациях по применению положений статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации» было отмечено, что «Статья 54.1 НК РФ не является кодификацией правил, сформулированных в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 N 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды», а представляет собой новый подход к проблеме злоупотребления налогоплательщиком своими правами, учитывающий основные аспекты сформированной судебной практики».

Впрочем, вопрос стоит не только о легальности применения терминов, но и легитимности самого Постановления Пленума ВАС РФ. полагаем, что данный вопрос достоин отдельного обсуждения, поскольку все же в данном Постановлении Пленума ВАС РФ есть также положения предоставляющие определенные гарантии налогоплательщикам и в этой части Постановление должно продолжать применяться.

Это письмо подтверждает наши опасения, что терминология, не воспринятая законодателем и отсутствующая в нормативном акте, еще долго будет использоваться по инерции.

Лазарев В.В. Что не запрещено – дозволено?//В.В. Лазарев Избранные труды. Том 2. С. 409.

Но возможно правы коллеги, которые отмечают, что сила инерции может оказаться настолько сильной, что вкупе с прогосударственным подходом судов, ситуация может не измениться в лучшую сторону.

Что делает процесс доказывания в налоговых споров еще более актуальной темой см. Султанов А.Р. О некоторых доказательствах в налоговых спорах // Адвокат. 2016. N 12. С. 13 — 24.

Здесь мы не будем комментировать данное письмо, лишь выскажем опасение, что в данных разъяснениях местами можно обнаружить подмену доказывания умысла его вменением и недостаточное разграничение неосторожной вины от умысла. См подробнее Зарипов В.М. Рекомендации ФНС и Следственного комитета России по доказыванию умысла: предложения по доработке // Налоговед. 2017. N 10. С. 30 — 32.

Впрочем, возможен и другой вывод, данная норма лишь подтверждает, что ответственности за «необоснованную налоговую выгоду» при отсутствии умысла никогда и не было, что практика на протяжении более десятка лет привлекала к ответственности при том, что она не была установлена законом. В этом случае, правовые последствия для налогоплательщиков не будут сильно отличаться от правовых последствий устранения ответственности.

Султанов А.Р. Ретроспективность правовых позиций Пленума Верховного Суда РФ в административном судопроизводстве// Вестник гражданского процесса №4.2017.

Определение Конституционного Суда РФ от 8 ноября 2005 г. N 439-О «По жалобе граждан С.В. Бородина, В.Н. Буробина, А.В. Быковского и других на нарушение их конституционных прав статьями 7, 29, 182 и 183 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

Постановление Арбитражного суда Московского округа от 16 ноября 2017 г. N Ф05-16710/17 по делу N А40-235036/2016; Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 7 июня 2018 г. N Ф07-5274/18 по делу N А56-87867/2016; Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 13 июня 2018 г. N Ф04-2338/18 по делу N А27-8095/2017; Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 7 декабря 2017 г. N Ф07-12082/17 по делу N А56-28927/2016 и др.

Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 3 апреля 2018 г. N Ф01-824/18 по делу N А31-9839/2016; Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 11 апреля 2018 г. N Ф03-772/18 по делу N А73-4726/2017 и др.

Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 15 января 2018 г. N Ф09-8180/17 по делу N А50-10371/2017.

Султанов А.Р. О проблеме мотивированности судебных актов, через призму постановлений Европейского Суда по правам человека//Международное публичное и частное право. 2008. № 2. С. 11-1.

Султанов А.Р. Мотивированность судебного акта как одна из основных проблем справедливого правосудия//Закон. 2014. № 8. С. 114-118.

В этом году исполнилось 270 лет со дня рождения основателя философии утилитаризма.

Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 15 января 2018 г. N Ф09-8180/17 по делу N А50-10371/2017

Определение Верховного Суда РФ от 19 февраля 2018 г. N 307-КГ17-22785 Об отказе в передаче жалобы в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации

Определение Верховного Суда РФ от 5 июня 2018 г. N 309-КГ18-5266 Об отказе в передаче жалобы в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации

Определение Верховного Суда РФ от 29 марта 2018 г. N 307-КГ18-1946 Об отказе в передаче жалобы в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации

Определение Конституционного Суда РФ от 29.05.2018 N 1152-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Куркина Николая Николаевича на нарушение его конституционных прав частью 2 статьи 2 Федерального закона «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации».

Султанов А. Поворот к лучшему. Обратная сила правовых позиций высших судебных инстанций // ЭЖ-Юрист. 2017. N 28. С. 3.

Определение Конституционного Суда РФ от 8 ноября 2005 г. N 439-О «По жалобе граждан С.В. Бородина, В.Н. Буробина, А.В. Быковского и других на нарушение их конституционных прав статьями 7, 29, 182 и 183 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

Опубликовано, в журнале Закон. 2018. №11

The reciprocal force of Art. 54. 1 of the Tax Code of the Russian Federation or farewell to «unreasonable tax benefit»?

Комментируемая статья определяет такие элементы налогообложения, как налоговая база и налоговая ставка.

Налоги исчисляются исходя из налоговой базы, которой признается стоимостная, физическая или иная характеристика объекта налогообложения, налоговой ставки, которой признается величина налоговых начислений на единицу измерения налоговой базы, а также налоговых льгот (которым посвящена статья 56 НК РФ).

В Постановлении Шестого арбитражного апелляционного суда от 09.10.2012 N 06АП-4454/2012 указано, что, поскольку налоговая база является основой для исчисления суммы налога, так как именно к ней применяется ставка налога, порядок исчисления налоговой базы регламентирован налоговым законодательством.

В Постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.05.2012 N А72-7556/2011 отмечено, что исходя из определения налоговой базы, данного в статье 53 НК РФ, как стоимостной, физической или иной характеристики объекта налогообложения можно утверждать, что в отсутствие договора с контрагентом невозможно определить и налоговую базу, так как она вторична по отношению к объекту налогообложения и также должна иметь стоимостную характеристику.

Как разъяснено в Постановлении ФАС Уральского округа от 17.01.2013 N Ф09-13153/12, законодательством о налогах и сборах Российской Федерации не предусмотрено определение налоговой базы и, соответственно, суммы налогов, подлежащих уплате в бюджет, только на основании сведений, содержащихся в регистрах бухгалтерского учета, а также налоговой отчетности, представляемой в налоговый орган.

Правильность данных, отраженных в бухгалтерской и налоговой отчетности, должна быть подтверждена соответствующими первичными документами.

В случае выявления расхождений между налоговыми декларациями и регистрами бухгалтерского учета должностное лицо налогового органа, проводящее проверку, должно определить причину такого расхождения.

Для этого должны быть проверены первичные документы налогоплательщика, служащие основанием для исчисления и уплаты налога. На основе этих документов определяется, какой из документов — налоговая декларация или регистр бухгалтерского учета — не соответствует первичным документам. Только после этого возможно установить, привело ли выявленное несоответствие к неуплате (неполной уплате) налога. При этом должны быть учтены все имеющиеся у налогоплательщика документы и сведения, относящиеся к его хозяйственной деятельности.

Кроме того, наличие самого факта расхождений между данными налоговой декларации и бухгалтерских регистров (оборотно-сальдовых ведомостей) может свидетельствовать только о нарушении налогоплательщиком правил учета доходов и расходов и объектов налогообложения, что само по себе не может являться основанием для непринятия налоговым органом налоговой базы по налогу на прибыль в сумме, указанной налогоплательщиком.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *